#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Какая встреча! Привет, девочка Влада! — весело улыбнулся мне Алан. — Ты к нему?

— Да, — обронила я.

— Как тебя зовут? — пощелкал он в воздухе пальцами.

— Даша, — нехотя ответила я.

— Хорошо повеселись с ним, Даша!

— А ты что здесь делаешь?

— У меня здесь квартирка, — зевнул он.

— Понятно… Порезался? — спросила я, заметив вдруг бинт на его запястье — он совершенно случайно выглянул из-под рукава ветровки Алана.

— Что? — не сразу понял парень. — А, нет, собака укусила, — усмехнулся он, убирая руку за спину. — От таких псин избавляться надо, а не держать при себе… Ладно. Я спешу. Отличного вечера, Даша! — и Алан, снова надев наушники, ушел. Настроение у него было отличным, а вот у меня стало чуточку хуже — весь этот дом казался мне таким же чужим, как и сам Алан. Но отступать я не собиралась.

Я зашла в лифт — сплошь зеркало и металл. Настоящий рай для любителей селфи. Однако делать фото я не стала — почему-то мне было немного не по себе. И я лишь крепче сжималасумочку в руках и твердила себе, что вечер будет чудесным.

Влад жил на одиннадцатом этаже, и, честно сказать, я не сразу нашла его квартиру. Однако стоило мне нажать на звонок, как дверь почти сразу открылась. За порогом стоял Влад, засунув руки в карманы темно-синих потертых джинсов. Взгляд у него был неожиданно веселым. Глаза блестели. На губах играла полуулыбка.

Кажется, он находился в хорошем настроении…

— Привет, Дарья, — улыбнулся он мне и обнял, зарывшись носом в мои волосы. — Я думал, ты не придешь.

Я обняла его в ответ и отстранилась. Влад казался странным, но в чем было дело, я не понимала.

— Извини, что сначала я отказалась, — тихо сказала я. — Так вышло.

— Главное, что ты здесь, Дарья. Со мной. Идем! — он энергично потянул меня за руку. — Я хочу показать тебе кое-что! Мой сюрприз.

1.37

Мне пришлось идти следом за ним из холла в огромную гостиную с большими окнами и выходом на лоджию. С первого взгляда было видно, что над сдержанным скандинавским дизайном с преобладанием белого цвета — арктического, яркого, бескомпромиссного — поработал опытный специалист. Каждая деталь была продумана, и в каждой мелочи читался стиль. Квартира под стать Владу.

— У тебя здорово, — искренне сказала я.

— И холодно, — усмехнулся Влад.

— А что за запах? — принюхалась я — пахло сладковатым дымом.

— Кальян курил, — ответил он. — Идем, Дарья, идем.

Осмотреться Савицкий мне не дал — повел дальше. И из гостиной мы попали в другую большую светлую комнату — Влад назвал ее библиотекой. Помимо высоких полок с книгами и рабочего места здесь стояло фортепиано — тоже белоснежное. Влад, лучась все той же непонятной улыбкой, усадил меня на диван, сочетавший в себе элегантность и простоту, а сам опустился на тонконогую банкетку перед фортепиано и поднял крышку.

— Я хочу сыграть для тебя, Дарья, — повернулся ко мне Влад. Его взгляд горел, а движения стали нервными. Однако, что с ним, я не понимала. — Эту музыку я написал, думая о тебе.

— Что? — удивленно переспросила я, не ожидая ничего подобного. — Ты меня действительно удивил…

Его пальцы опустились на черно-белые клавиши, замерли на мгновение и неожиданно заскользили по ним — ловко и быстро, извлекая красивый звук. Кажется, этот прием называется глиссандо. А потом Влад стал играть — технично и эмоционально, словно был настоящим пианистом. И лиричная легкая музыка, что лилась из-под его тонких ловких пальцев, околдовывала. Неужели он действительно сочинил ее, думая обо мне? Осознание этого было приятным, хоть и неожиданным. Однако оно же почему-то еще и смутно беспокоило.

Влад играл, то откидывая голову и закрывая глаза, то низко склоняясь к клавишам. И в каждом его движении, в каждой эмоции, что появлялась на лице, сквозило удовольствие — ему нравилась музыка. Ему нравилось создавать ее.

Но чем больше я смотрела на Савицкого и слушала его музыку, тем больше мне казалось, что я совсем его не знаю. Влад неуловимо изменился: взгляд, мимика, жесты — все стало другим, чужим. И я не знала, хорошо это или плохо.

В какой-то момент я осознала, что, слушая Влада, я смотрю не на него, а на свое отражение в большом окне, за которым было уже совсем темно — густой темно-синий поздний вечер опустился на улицы города. И вместо звезд во тьме горели окна высоких домов.

Лиричная приятная музыка сменилась и стала тревожной и драматичной. И звучала больше не светло, а темно. Однако такой она оставалась недолго — несколько завершающих ярких аккордов, и все закончилось. На смену звукам пришла тишина.

Влад замер, опустив ладони на колени и молча глядя на них. А я встала и зааплодировала.

— Это было чудесно! — сказала я, умолчав, что последняя часть мне не понравилась. — Ты потрясающе играешь, Влад.

— Спасибо, — усмехнулся он, резко встал и почти в одно мгновение оказался рядом со мной.

— Серьезно. Я не думала, что ты так талантлив, — призналась я. — Ты это сам написал, да?

— Сам, — коротко ответил Влад и взял меня за руку — сегодня его обычно прохладные пальцы были горячими. Наверное, из-за игры на фортепиано.

— Или не веришь? — усмехнулся Савицкий.

— Верю, конечно, — нахмурилась я.

— А она не верила.

— Она? Твоя бывшая девушка?