#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Не вместе, — вздохнул он.

— Поссорились?

— Нет. — Вопросы матери о личной жизни всегда напрягали. Почему-то он всегда смущался.

— Ты что-то ей сделал? — не отставала мать.

Даня нахмурился.

— Ма, что я мог ей сделать? — сердито спросил он.

— Откуда я знаю? — пожала она плечами. — Но ты мне лучше скажи, сынок. Я ведь волнуюсь. Может быть, я смогу помочь, помирю вас?

— Ма…

Женщина перебила его.

— Знаю-знаю, ты большой мальчик и решаешь все проблемы самостоятельно. Но на тебя смотреть больно. Ты можешь что угодно мне сейчас говорить и в чем угодно уверять, Данька. Но я же вижу — с тобой что-то не так.

— Все хорошо, правда, мам, — широко улыбнулся Даня.

1.40

— Упрямый, как отец, — вздохнула мать и со вздохом убрала с его лба влажные волосы назад. Ее внимательные стальные глаза — точно такие же, как у Дани, заметили на его груди новую татуировку, хоть она и была небольшой.

— Опять?.. — покачала она головой. — Милый, что за страсть портить тело?

Ответить Даня не успел. В коридоре появился его отец.

— Пусть себе на лбу наколет: «Дурак», — сказал он весело. — Будет самым модным, да, сын?

Любовь Дани к татуировкам он тоже не разделял. Как и любовь к рэпу и хип-хопу — был горячим поклонником тяжелого рока старой школы. И постоянно подшучивал над сыном. Но это не мешало им иметь отличные отношения.

Даня лишь хмыкнул в ответ и ушел в свою комнату, на ходу вытирая волосы. Каким бы взрослым и самостоятельным со слов матери он ни был, приходилось заниматься домашкой — сегодня по основам параллельного программирования. Нужно было сделать лабораторную работу по решению систем уравнений методом Гаусса.

Почти доделав лабораторную, Даня подошел к окну и распахнул его настежь — погода стояла безветренная и пасмурная. И тотчас пожалел, что сделал это — увидел внизу Дашку. Она спешила куда-то по асфальтированной дороге, и ее распущенные выпрямленные волосы взметались при каждом шаге.

И зачем только распрямила?

В детстве Даня думал, что волосы Пипетки — особенные. Ни у кого таких нет.

Даша скрылась за поворотом, и он потер лицо. Может быть, она к нему идет — такая красивая?

Его сердце тотчас опалила жаркая ревность. Пусть идет. Пусть.

Этот урод намекал, что у них все по-взрослому. Она — его.

К дьяволу всех!

Даня ударил по висевшей в углу груше, не надев перчатки на руки, хоть и прекрасно знал, что так делать нельзя. И если бы в комнату не зашла мать, содрал бы всю кожу на костяшках.

— Что такое? — нахмурилась она, держа в руках поднос с фруктами.

— Тренируюсь, ма, — натянуто улыбнулся он.

— Ты аккуратнее тренируйся, Дань. С таким лицом обычно на вилы сажать идут, — покачала головой мать и поставила поднос на стол. А Даня, забив на все, доделал лабораторную.

Стоило ему закончить и рухнуть в кровать, как зазвонил телефон. Каролина.

— Да, — сказал он, сжимая в кисти эспандер.

— Привет, Дан, — услышал он ее звонкий голос. Такие голоса называют хрустальными.

— Привет.

— Ты занят?

— Домашку делал.

— А я о тебе думала, — вдруг сказала Каролина. — Писала тебе, но ты не отвечал. Решила позвонить. Извини, если отвлекла.

— Все в порядке, — ответил он, думая совсем о другом.

— Ты не мог бы помочь мне завтра? — спросила девушка.

— Без проблем. Чем?

— Сходи со мной на свидание. В кино. Безумно хочу карамельный попкорн. И романтики.

— Настроения нет, — честно признался Даня.

— Ты ведь знаешь, что надо, — тихо сказала Каролина. — Идем. Я уже купила билеты. По-другому нельзя… Завтра в три, в «Кинодрим», — назвала она популярную сеть кинотеатров. — Я буду ждать тебя.

— Каролин, я не в настроении.

— Дан, ты придешь. Потому что так нужно. И потому что ты нужен, — тихо сказала девушка, — мне нужен. И ей нужен.

Она сбросила вызов, заставив Даню поморщиться. Каролина всегда была его хорошим другом — правда, на расстоянии. Помогала советами, могла выслушать в любое время, но и он всегда относился к ней бережно.

А потом все перевернулось с ног на голову. И Даня потерял контроль над ситуацией. Но больше всего его угнетало не это, а то, что он потерял своего человека. Ту, из-за которой моментально вспыхивал от ревности. Ту, которую хотел уберечь от всего на свете.

Почему-то он вспомнил, как она целуется, и накрыл лицо подушкой, которую почти тут же отшвырнул к окну. Любое воспоминание о том, что было между ним и Дашей, заставляло голову отключаться. С того момента, как она снова ворвалась в его жизнь, у него никого не было. Странно, но он никого и не хотел — кроме нее.

Даня сам не заметил, как заснул, и ему снилась Дашка — она лежала на золотом песке, одетая в его белую, соблазнительно расстегнутую рубашку. И прозрачные волны касались ее согнутых в коленях ног.

Ветер играл с ее волосами. Она заливисто смеялась и манила Даню к себе. Почему-то он шел к ней невообразимо долго, ступая босыми ногами по нагретому солнцем золотому песку. А когда