#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

было столько ненависти и злости, что я и представить боялась, что произошло бы, если бы он так бил Савицкого. Я просто смотрела на то, что он делает, и молчала. А дождь все лил и лил, заставляя волосы тяжелеть от влаги. Но мне было все равно. Правда, молний больше не было, а гром гремел где-то далеко.

Закончив с машиной и не выпуская трубу, Даня подошел к Владу, который так и сидел на асфальте, молча наблюдая за происходящим. Из-за таблеток он как-то иначе воспринимал реальность.

— Я ничего не боюсь, — тихо, но твердо сказал Даня. И, кажется, сдержал себя, чтобы не пнуть Савицкого по ребрам. На его лице было написано отвращение.

— Боишься. И я знаю, чего. И как же ты теперь? — глумливо спросил Савицкий, снова сплюнул кровь и с трудом поднялся на ноги. — Как ты теперь? Что же будешь делать, малыш? Они тебя найдут, — расхохотался он и стал нести какую-то чушь: — Это ведь я твой ангел-хранитель. А ты попытался свергнуть меня с небес на грешную землю. Глупый-глупый-глупый малыш.

Даня помрачнел.

Он хотел что-то сказать Савицкому, однако я не дала ему этого сделать.

Я подошла к Владу, чтобы дать пощечину и заставить заткнуться. Но, чуть подумав, двинула между ног. Он даже согнулся от боли.

— Никогда ни в ком не разочаровывалась так, как в тебе, — сказала я со всей своей злой искренностью. — Подонок.

— Из хорошего человека стать подонком — это лучший комплимент, — отозвался Влад весело — в его глазах с расширенными зрачками вновь мелькнуло уже знакомое мне выражение ненормальности. Поэтому я ничего не ответила.

— А ты огонь. Люблю пожары, — в спину мне сказал Влад.

— Надеюсь, не сгоришь, — не оборачиваясь, ответила я.

Даня взял меня за руку и молча повел к своей машине. Посадил в салон, на переднее сидение. Пристегнул. Завел мотор. Включил печку.

— А он? — спросила я тихо. Нет, я не боялась за Савицкого. Я боялась, что с ним что-то может произойти, а обвинят в этом Матвеева.

— С ним все в порядке, — отозвался Даня и газанул, крепко вцепившись в руль обеими руками. Его костяшки были в крови.

Влад остался позади. В боковое зеркало я видела, как он, покачиваясь, идет к своей машине.

— А с тобой? — спросила я, чувствуя, как начинают отогреваться озябшие руки и ноги. Пока бежала, я почти не чувствовала холода — страх перекрывал все остальное. А теперь от холода зуб на зуб не попадал.

Даня ничего не ответил.

Я тоскливо уставилась на свои дрожащие белые руки. Оказывается, я и ногти успела пообломать, пока пыталась бороться с Владом, когда он…

Думать о том, что он собирался сделать, не хотелось. Щеки залила краска стыда и ужаса. Неужели все происходящее — это не сон? Неужели все это происходит со мной? Быть не может…

Я плотнее закуталась в куртку Матвеева и снова взглянула на руки. Сердце кольнула жалость — кольцо, которое подарили родители на первое сентября, пропало. Наверное, я потеряла его, когда боролась с этой свиньей в человеческой шкуре.

Мои плечи передернуло. Но пока что я еще не могла в полной мере осознать всего. Меня словно заморозили изнутри, и я медленно оттаивала.

Спустя несколько минут Даня притормозил в оживленном местечке рядом с кинотеатром и ночным клубом. Здесь было шумно, многолюдно и светло. Совсем не страшно.

Матвеев все так же молча достал из бардачка пачку сигарет, зажигалку, вышел на улицу и закурил, глядя куда-то в небо. Я тоже спешно покинула салон машины и подошла к нему.

Дождь закончился.

Спутанные мокрые волосы, мокрая насквозь черная футболка, облепившая плечи, капли дождя на шее и ключицах, косые тени, причудливо ложащиеся на его лицо, — все-таки Матвеев был красив. Я невольно загляделась на Даню, снова чувствуя острую необходимость дотронуться до него. Почувствовать тепло его тела. Обнять, вцепиться, как в спасательный круг, прижаться щекой к его груди — как раньше.

Но я ничего не делала. Просто стояла и смотрела.

Клубы дыма от его сигареты растворялись в холодном ночном воздухе. И проходившие мимо люди с удивлением смотрели на парня в мокрой футболке.

— Спасибо. И извини, — сказала я.

— За что?

— За то, что позвонила.

— Глупости, — выдохнул он дым и снова затянулся.

— Не надо, Дань, — мягко взяла я его за запястье и забрала сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами. — Не порти здоровье.

— У тебя губы синие. Иди в салон, там тепло, — сказал Даня.

— Извини, — потерянно повторила я.

— Иди в салон, Даша.

— Я не хотела, — едва слышно сказала я.

Он забрал у меня сигарету и выкинул в урну. А после открыл передо мной дверь, чтобы я снова села в машину. И сам вернулся на водительское сидение.

— Давай посидим немного, — сказал Даня. — Я сейчас не могу вести тачку.

Я посмотрела на его руки и заметила, что они тоже едва заметно, но подрагивают. И закусила губу. Но кивнула.

— Он ведь ничего тебе не сделал? — с надеждой спросил он.

— Нет… я убежала…

— Ты не плакала, — глухо сказал Даня. — Когда этот урод пытался тебя увезти, ты не плакала.

Я не знала, что ему ответить.

1.43

Несколько минут мы посидели молча, слушая какую-то модную песенку по радио.