Нерушимые узы - Джей Бри

— Всех, кто пришёл, проверили. Честно говоря, всё, что произошло, возможно, обернётся к лучшему.

Она вздыхает и кивает, выкрикивая указания одной из женщин — та чуть опасно меняет стойку. Я улыбаюсь ей сверху вниз:

— Кто бы мог подумать, что девушка, ненавидящая беговую дорожку, будет поправлять стойки других?

Она фыркает и тихо стонет:

— Я всё ещё ненавижу беговую дорожку, а ты был ко мне настоящим козлом. Настоящая причина, почему я здесь сегодня, — Вивиан оказался истинным джентльменом.

Блэк смотрит на неё так, будто она сошла с ума, а Рокелл тычет пальцем ему за плечо:

— Этот Вивиан? Да он куда больший козел, чем Шор когда‑либо был, это точно.

Оли упирает кулак в бедро и принимает боевую стойку:

— Лучше не говори гадостей про Вивиана прямо сейчас, Рокелл. Я так быстро нассу тебе в хлопья, что ты и пикнуть не успеешь.

Он корчит гримасу и бросает на меня взгляд, будто ждёт, что я вмешаюсь и спасу его, — но только идиот станет плохо отзываться о Вивиане в присутствии Оли.

— Мы почти разобрали всю толпу. Утром я даже не думал, что это возможно, — бормочет мне Киеран, и я киваю в ответ.

— Есть кто‑то выделяющийся?

— Обладатель чёрного пояса — но мы это уже знали, — и, может, ещё несколько человек. Мы сможем довольно легко заменить тех, кого потеряли. Как дела у Норта и Нокса?

Мне не хочется много говорить, но с Киераном это и не нужно:

— Заняты, оба. Уверен, позже я вытащу их из офиса.

Он коротко кивает и начинает громко раздавать приказы — снова менять людей на матах, выводя последнюю группу.

Оли толкает меня бедром, осторожно показывая привязанность — мы ведь в рабочем режиме, но всё равно привлекает моё внимание:

— Ты ведь проследишь, чтобы они вернулись сегодня вечером, да? Они ведь не останутся там спать снова, правда?

Я киваю:

— Даже если мне придётся буквально притащить их обоих вниз, мы все будем дома сегодня вечером, Привязанная. Обещаю.

Её плечи чуть опускаются от облегчения, и, чтобы уж точно сдержать обещание, я посылаю мысленный образ Норту и Ноксу:

«Ваша Привязанная хочет, чтобы вы были дома сегодня вечером. Никаких оправданий».

Ни один из них не задаёт вопросов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от того, что чья‑то рука гладит мой живот, а горячее, крепкое тело прижато к моей спине. Я прижимаюсь ягодицами к твёрдому возбуждению, прижатому ко мне, и из моего рта вырывается тихий стон. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто рядом.

Я чувствую запах его одеколона, и я бы узнала эти прикосновения даже без всего остального, но низкий тембр голосов, сливающихся воедино, подтверждает: братья Дрейвен наконец вернулись ко мне.

Мне не нужны Узы, чтобы это понять — я и так точно знаю, как сильно мне этого не хватало, как сильно мне нужны были они.

Губы прижимаются к моим в тёмном требовании большего. Больше меня, больше этого общего наслаждения, больше и больше, пока между нами не останется ничего, что не было бы разделено. Рука Норта скользит вдоль моего позвоночника, медленно поглаживая и дразня изгибы кожи. Я почти мурлычу в поцелуе, моё тело становится податливым между ними. Мы все обнажены, на нас нет ни клочка одежды, и я извиваюсь от исходящего от них жара.

Меня обжигает, и я жажду ещё большего.

Они слаженно меняют наше положение: меня ставят на колени, а Нокс целует меня, его язык ласкает мой, пока у меня не начинают дрожать ноги. Воспоминания о том, как этот язык касался моего клитора, заполняют сознание и распаляют во мне огонь — кажется, я вот‑вот взорвусь. Пальцы Норта снова скользят вдоль моего позвоночника, но на этот раз, добравшись до ягодиц, они продолжают движение, изгибаются и находят влажную разгорячённость между моих бёдер — его пальцы погружаются в меня. Он одобрительно стонет, когда моя плоть сжимается вокруг него, будто я пытаюсь удержать его внутри.

— Раскройся, Олеандр, — шепчет Нокс мне в губы, кладя руку на затылок и отстраняясь. Я не знаю, имеет ли он в виду мой рот для своего члена или мои ноги для Норта, поэтому делаю и то, и другое — и краснею от гордости, когда оба издают одобрительное рычание.

Я хочу этой похвалы. Хочу быть их хорошей девочкой. Хочу, чтобы они любили каждую чёртову секунду этого так же сильно, как и я.

Он опускает меня на руки, так что я оказываюсь на четвереньках, — и я подчиняюсь с готовностью, мой рот всё ещё открыт, когда он направляет толстый ствол своего члена мне в рот. Его кулак сжимает основание, а глаза вспыхивают чёрным. Тени в комнате сгущаются, темнеют и обретают новую жизнь — его Дар наполняет тело.

Но здесь только он.

Все наши Узы спят, пока мы наконец соединяемся после слишком многих ночей в разлуке.

Норт ждёт, пока бёдра Нокса начнут медленно двигаться у меня во рту, прежде чем вынуть пальцы. Вместо них он одним резким толчком заменяет их своим членом, его руки крепко держат мои бёдра, фиксируя меня для них обоих.

Я забыла, что заснула в постели Нокса, но точно помню: тогда Норта здесь не было. Я свернулась в его простынях, зарылась лицом в подушку и просто утонула в его запахе, ожидая, когда он вернётся домой. Грифон обещал, что они оба будут здесь, но, кажется, я не ожидала, что они окажутся здесь одновременно.

И уж точно не ожидала, что оба их члена будут двигаться во мне одновременно.

Раньше всё было иначе: их Узы были активны, а моя требовала от них всего, чего жаждала. Сейчас — совсем не так. Сейчас они оба нуждаются во мне. Мы втроём находим наслаждение друг в друге, берём то, что хотим, — это замысловатый танец движения, страсти и поклонения.

Я никогда не хочу, чтобы это заканчивалось.

Ещё больше теней вливается в комнату, отделяясь от Норта и обвиваясь вокруг меня, лаская и поглаживая, пока я извиваюсь между ними. Когда я стону вокруг члена Нокса, за веками взрываются звёзды, и мне кажется, что я вот‑вот потеряю сознание, — мои руки начинают дрожать. Прежде чем я успеваю запаниковать, что упаду лицом вниз, тени обвивают мои конечности, снимая с них вес, — и вот я уже подвешена в воздухе, выставлена напоказ для удовольствия моих Привязанных, чтобы они могли брать и использовать меня так, как сочтут нужным.

Пальцы Норта впиваются в мои бёдра, когда он