Нерушимые узы - Джей Бри

двигается: он тянет меня назад, навстречу своим толчкам, а затем толкает вперёд, на член Нокса с каждым движением. Тени вокруг него растут и трансформируются, обвиваются вокруг меня, пока тьма не поглощает нас, связывает воедино, наполняет всех нас и навеки клеймит.

Мы — Торговцы Смертью, все трое, и мы принадлежим тьме внутри.

Когда я кончаю снова — на этот раз не в силах пошевелиться из‑за окружающих меня теней, — из моего горла вырывается сдавленный крик вокруг члена Нокса. Ритмичные пульсации моей плоти вокруг члена Норта увлекают его за грань вместе со мной. Он изливается в меня, его бёдра ударяются о мои ягодицы, он издаёт рык, а моё тело отвечает на эту похвалу его экстаза.

Нокс наблюдает за тем, как я кончаю, впитывает всё это, и только когда Норт отстраняется, он двигается — его рука поднимается, чтобы погладить мою щёку. Это мягкое, нежное прикосновение, краткий миг между нами, прежде чем в его глазах снова вспыхивает жгучая страсть.

Его пальцы сжимают моё горло — слегка, ровно настолько, чтобы он мог почувствовать грубое скольжение своего члена, когда толкается бёдрами, заставляя меня принять его целиком. Его глаза темнеют ещё сильнее, когда он смотрит, как я принимаю его, жадно заглатываю, когда он кончает со стоном. Кто бы мог подумать, что тёмные пустоты могут стать такими бездонными источниками наслаждения? Это чудесное открытие, выжженное в моей душе, — то, что я запомню в этой жизни и в следующей.

Мне нужно ещё сто жизней с этими моими Привязанными.

***

Я вытягиваюсь под душем, позволяя горячей воде струиться по всем ноющим местам, которые ещё напоминают о себе. Каждый дюйм моего тела доволен и счастлив, пока я осознаю: сегодня мне придётся одеться и заняться делами в Убежища.

Я бы с радостью провела день в постели, но дел слишком много.

Вместо этого я буду делать всё возможное, чтобы помочь своим Привязанным строить жизнь здесь. На мгновение я почти забываю о божественных узах и Сопротивлении, о том, сколько людей охотится на нас и желает нам смерти. На миг я забываю, что я — кто‑то ещё, кроме Олеандр Фэллоуз, самой счастливой женщины на свете, у которой есть пять Привязанных мужчин, желающих только любить и поклоняться мне.

Теперь это всё, чем я хочу быть — версией себя, которая не может быть счастливее в своей жизни.

Нокс занят у раковины — чистит зубы, обернув полотенце вокруг талии. Сначала он был со мной в душе, заботливо и нежно отмывал нас обоих, но мне ещё нужно было промыть волосы, а его мысли уже унеслись к коробкам с информацией, ждущим его в офисе Норта. Я совсем не расстроена и не ревную. Я знаю, насколько важна для него его исследовательская работа — и насколько она важна для всех нас.

Узы бога, которого мы скрываем в камерах под Центром тактического обучения, дал нам несколько подсказок, где искать дальше. Нокс полон решимости выследить остальных, уничтожить их, прежде чем они станут для нас проблемой.

Норт ушёл в свою ванную, чтобы принять душ. Его глаза потемнели, когда он сказал мне, что я для него — слишком большое искушение, искушение остаться в постели на весь день и только наслаждаться друг другом. Как только эти слова слетают с его губ, это единственное, чего мне хочется. Когда‑нибудь, может быть.

«Где все?» — мысленно спрашивает Грифон, но в тот момент, когда он открывает мысленную связь, он и без слов знает ответ.

Мы всё равно отвечаем по очереди:

— Я в офисе Норта с дядей, просматриваем планы строительства. Атлас тоже здесь.

— Норт и Оли со мной, мы ещё не уходили, — отвечает Нокс.

— Почему? Что случилось? — посылает Норт.

— Всем нужно прийти в офис Норта. Оли нужно доставить на одном из квадроциклов, вы оба должны поехать с ней.

Насторожившись, я выключаю воду и хватаю полотенце, выхожу из душа и встречаюсь взглядом с Ноксом в зеркале. Моё сердце уже начинает биться чаще.

— Что случилось? Что произошло?

— Боги сделали следующий ход. Я уверен, что это ловушка, но мы должны быть готовы выдвигаться.

Нокс хватает рубашку и натягивает её через голову. Тени отделяются от его тела и медленно принимают формы Мефиса и Процела у его ног. Я тоже выпускаю Азраэля, быстро вытираюсь полотенцем.

— Что произошло? — снова спрашивает Норт. Я слышу его шаги в коридоре — он идёт к нам с Ноксом. Я ныряю в гардероб, чтобы переодеться в тактическое снаряжение.

— Генерал мёртв. Его заместитель привёз мою мать прямо перед тем, как истечь кровью. Мы впустили её и поместили в камеры. Я посылаю Кири к ней, но Сопротивление уничтожило целый город. Нам нужно мобилизоваться и отправиться на поиски выживших.

Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда Норт заходит ко мне в гардероб. Он внимательно смотрит на меня. Я засовываю ноги в ботинки и выпрямляюсь, с трудом сглатывая ком в горле. Я хочу сказать Грифону миллион вещей, но все они кажутся неуместными.

— Сколько известно жертв? — вместо этого спрашивает Норт, предпочитая сосредоточиться на деле, а не на человеческих эмоциях.

— Примерно сто семьдесят. С моей матерью были двое детей, которых ей удалось найти и привезти с собой через Транспортера.

Сто семьдесят человек мертвы, потому что позволили Генералу уговорить их покинуть Убежище. Сто семьдесят человек, принесённых в жертву, потому что он не смог смириться с мыслью, что у его сына пустые глаза и что он — такой же «монстр», как Дрейвены, которых он так отчаянно ненавидел.

Все эти мужчины, женщины и дети погибли ни за что. Такая чудовищная потеря жизней.

— Мы уже в пути, — посылает Нокс. Он подходит ближе к Норту, они обмениваются взглядами, и я молча следую за ними к гаражу.

Мне всё равно нечего сказать.

Я открываю мысленную связь с Грифоном, но ничего не приходит в ответ — совсем ничего. Он опустошён и стал чистым листом, как когда‑то Нокс. Я отказываюсь давить на него сейчас. Я бы никогда не стала давить ни на кого из них в такой ситуации, но у нас есть работа. Нужно искать выживших — и, возможно, найти ещё одни Узы бога, с которой придётся разобраться.

У нас нет времени, чтобы помочь ему это пережить.

Норт ведёт квадроцикл, а я сижу, зажатая между ним и Ноксом, наполовину на коленях у каждого. Сначала Нокс притянул меня к себе, но Норт тоже перетянул меня к себе — оба хотят держать