Люкс для босса - Оливия Хейл

— Да, — говорю я. — Но только если ты этого хочешь.

Она тихо выдыхает и прислоняется плечом к моему.

— Да, пожалуйста. Давай хоть немного повеселимся этим вечером.

Наш таксист начинает разговор, но один долгий взгляд в зеркало заднего вида, и он больше не задает нам вопросов о том, как прошел наш вечер. Мы, должно быть, та еще парочка. Один мрачный, другая тихая, с покрасневшими глазами.

Майло нигде не видно, когда мы приходим в ее квартиру, и София направляется прямо на кухню. Я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю, как она заваривает чай.

— Голодна? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами и дарит мне усталую улыбку.

— Не очень, но думаю, что проголодаюсь, когда еда будет на столе, если ты понимаешь, о чем я?

Я открываю телефон.

— Да, понимаю. Есть что-то конкретное, что тебе хочется?

— Пасту или пиццу. Нет, на самом деле я хочу бургер, настоящий, с картошкой фри. Это нормально?

— Да, конечно. Похоже, есть место за углом, где делают бургеры с трюфелем.

— Звучит вкусно.

Я делаю заказ, а затем стою на ее кухне и наблюдаю, как она собирает по кусочкам свое раненое сердце. Она делает это грациозно. Минута за минутой напряжение начинает уходить из ее плеч.

Мы садимся на ее диван, и она подпирает голову рукой.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Нормально, — говорит она. — Я больше не развалюсь. Обещаю.

— Это нормально, если развалишься.

Она улыбается, немного виновато.

— Спасибо. Но я знаю, что там, в ресторане, это было… многовато. Извини.

Я вздыхаю.

— Пожалуйста, не извиняйся.

— Боже, я должна, — она закрывает лицо рукой, глаза закрыты. — Мне так стыдно за все это.

— Не стоит.

— Я не должна была так реагировать. Я не хотела так реагировать.

— Это было вне твоего контроля, — говорю я и чувствую кислый вкус правды в этих словах. Это не ее вина. Совсем нет. И я всегда знал, глубоко внутри, что она все еще любит Перси. Разве нет?

Она вздыхает.

— Наверное, я испортила наше последнее свидание, да?

— Ты не испортила, — говорю я. — Это сделал твой придурок-бывший.

— Да, наверное, это правда. Почему Нью-Йорк — самый маленький город в мире, когда на самом деле он один из самых больших?

— Мне не стоило вести нас в «Salt», — говорю я. В любом другом месте этот вечер закончился бы иначе. В любом другом месте она бы не разбилась, рыдая в общественном туалете.

София пожимает плечами.

— У них отличная еда. Я понимаю, почему ты выбрал его.

— Да.

— И что теперь будет? — она смотрит на часы на подоконнике. — В полночь, когда наши недели официально закончатся. Я снова превращусь в тыкву, а ты в неприкасаемого принца?

— В твоей аналогии, — говорю я. — Я, кажется, был принцессой.

Искренняя улыбка освещает ее лицо.

— О, точно. Как я могла забыть?

— Не волнуйся, я не слишком обижен.

— Какое облегчение, — говорит она и поджимает под себя ноги на диване. — Завтра я больше не смогу делать это с тобой.

— Есть бургеры с трюфелем на твоем диване.

— Именно, — говорит она. — Мне придется делать это одной, и это просто печально.

Я провожу рукой по челюсти. Все еще влюблена в своего бывшего, думаю я. Слова, которые я приготовил на сегодня, сейчас кажутся неуместными.

— Посмотрим, как мы будем себя чувствовать, — говорю я. — Мы же не подписывали контракт.

— Нет, только профессиональный, — говорит она и улыбается. Это мягкая улыбка. Личная. Отличающаяся от острой профессиональной улыбки, которую она наденет завтра. Волосы, вероятно, будут зачесаны назад, на ней будет юбка-карандаш, и она проведет презентацию всей жизни.

Я не могу дождаться, чтобы увидеть это, и я не могу поверить, что мне также удается видеть эту ее сторону. Сильную и мягкую.

— Это вопрос на завтра, — говорю я. — Сначала у тебя презентация перед ужасным клиентом.

Она притворно вздрагивает.

— Да, помоги мне Бог.

— Сомневаюсь, что он такой уж страшный, — я встаю с дивана. Останусь еще дольше — и не смогу уйти. А я должен. У нее работа, ей грустно. Это видно в ее глазах, даже если она пытается это скрыть.

София тоже встает. Она стоит близко ко мне, тело к телу, тепло к теплу.

— Иногда он страшный, — тихо говорит она. — Но сегодня он был добрее, чем я могла себе представить.

— Для тебя, — тихо говорю я. — В любое время.

Она берет меня за руку и переплетает свои пальцы с моими.

— Останься на ночь? — говорит она. — Технически это не запрещено до завтрашней презентации.

Уже поздно, когда мы наконец вытягиваемся в ее кровати, чтобы уснуть. Она размера «queen», меньше моей, и пахнет ею. Я притягиваю ее ближе, и она прижимается ко мне, ее дыхание тяжелое. Я смотрю в потолок и думаю о самодовольном лице Перси и слезах Софии.

Прошли годы с тех пор, как я перестал верить, что отношения могут работать, и годы с тех пор, как я перестал думать, что они стоят вложений в мою жизнь. Но вот я здесь, начинаю верить снова, и все благодаря женщине, которая не готова любить кого-то снова.

ГЛАВА 23 София

Я просыпаюсь одна на следующее утро от будильника. Рано, восходящее солнце светит в окна. Мы снова забыли задернуть шторы. Я переворачиваюсь в кровати и нахожу другую сторону, его сторону, все еще слегка теплую.

В гостиной я нахожу сложенную записку, лежащую рядом с моей кружкой из-под чая. Коробки из-под еды исчезли.

Я разворачиваю маленькую записку.

«Удачи сегодня, дорогая».

Коротко и по делу, как и большинство сообщений Айзека. И снова это обращение. Я не думаю, что даже мои парни до Перси называли меня как-то подобно. Возможно, они использовали случайное «малышка», небрежно, как нечто необязательное. Но это никогда не произносилось с теплотой или обдуманно, не было словом, предложенным как ласка.

Я кладу открытую записку на свой комод.

— Спасибо, — говорю я и открываю дверцы шкафа. — Сегодня я тебя сражу наповал.

Тоби уже в офисе, когда я прихожу. Его волосы уложены идеально, а когда Дженна заходит несколько минут спустя, на ней канареечно-желтая блузка, заправленная в брюки-сигареты.

Они оба одеты, чтобы убивать.

— День игры, — говорит Дженна, глядя на нас обоих. — Еще раз прогоним?

— Давай дважды, — говорю я. — Чтобы быть уверенными.

Я прохожу по всем пунктам во время репетиции. Техника работает безупречно. Я не позволяю себе сосредотачиваться на том, что случилось вчера. Ни на инциденте в «Salt», ни на заявлении Перси, ни на том