Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

– Предупреждаю, мисс Ламберт: если вы еще хоть раз позволите ему к себе прикоснуться, мне придется лишить его… кхм… способности прикасаться. Со мной шутить очень опасно. Очень.

Остолбенев от немыслимой наглости Его Проклинательства, я даже дар речи на миг утратила.

– Точно огхаррели, – закивала изумленно, глядя в черные воронки, наполняющиеся мраком.

Самодовольный квахар!

Да будь он даже детенышем каффы, я бы его гладить не стала!

– Вы меня вынудили. – Рэдхэйвен резко выдохнул и завел руки за спину. Поджал губы, прокряхтел какие-то ругательства. И, сделав несколько шагов по коридору, толкнул дверь в кабинет Мюблиума. – Входите, я вам объясню расклад, мисс Ламберт.

– Здесь объясняйте. – С опаской заглянула в темное нутро небольшого помещения, уставленного шкафами.

И тут же была требовательно пропихнута внутрь, несмотря на вялое сопротивление.

– Да что вам от меня нужно, сир?! – взвилась нервно и выдернула локоть.

Вспомнить бы те руны фиолетовые, что в воздухе полигона зависали. Создать кро-о-ошечный разрывчик материи. И отправить треклятого Рэдхэйвена прогуляться по изнанке! Обычно я мирный теоретик, но не сегодня, не сегодня.

– Я ведь ясно выразился. Вынужден запретить вам тесное общение с этим… Ровейном. – Имя процедил, будто ядом траванулся. – Ни проектов, ни танцев, ни поцелуев на полигоне. Доступно?

Доступно. Он тоже где-то обо что-то ударился. Бывает.

– И по какому такому праву вы мне все это запрещаете? – хмыкнула с жалостливой усмешкой.

– По такому, по такому… По законному праву, Эйвелин, – промычал себе под нос, зажигая настенные светильники.

В кабинете пахло бумагами, старостью и Мюблиумом. И еще немножко проклятым хитанцем, привнесшим свой аромат в пространство.

– Я обещал кое-что вашему отцу…

Ничуть меня не смущаясь, он бросил свой смятый мундир на письменный стол, расстегнул самую верхнюю пуговку на рубашке и размял затекшую шею до хруста. С силой потер лицо и уставился на меня тяжелым взглядом.

– Что обещали? – Осела на хлипкий стул.

Слишком много с меня сегодня… всякого.

– Что сообщу вам «новости» позже. Как разберусь с делами и смогу вернуться в этот ваш… Аквелук…

Он подошел, оперся на спинку стула, уложив ладони по обе стороны от моих подрагивающих плеч, и нагнулся к самому лицу.

– Но в данных обстоятельствах не вижу смысла и дальше оберегать вас от реальности, – прошептал вкрадчиво. – Тем более иногда мне кажется, что это реальность надо оберегать от вас. Ваш отец не намекал, какую оплату я потребовал за ваше спасение?

– Я не спрашивала. Но догадываюсь. – Я гордо вздернула подбородок, обещая себе, что в этот раз ему не удастся меня смутить. Гхаррушки.

– Правда? – Его голос искрил неподдельным удивлением.

– Родовой артефакт, принадлежавший матери. Между прочим, бесценный. Я понимаю, вы не знали о ее гибели…

– Знал.

– Тогда это низко и подло – забрать памятную семейную реликвию ради своих неведомых…

– С чего ж вы взяли, что забрал? – Темная бровь недоуменно приподнялась.

– Да как это с чего? Артефакт пропал из-под защитного купола!

Я обвинительно ткнула пальчиком в его грудь, пытаясь от себя отпихнуть. Хоть немножко. Он решительно не отпихивался.

– Значит, ваш папаша отдал его в чистку. – Рэдхэйвен невозмутимо пожал плечами. – Артефакт впитал остаточные сгустки тьмы, что могло дурно отразиться на его свойствах.

– Так вы его не забрали? – Для будущего ученого я слишком медленно соображала.

Что мамин любимый артефакт остался в доме – это хорошо. Но что тогда приглянулось столичному гостю? Особо ценных книг в нашей библиотеке нет, да и случайного сундука с йоргенами под диваном не завалялось.

– Нет, мисс Ламберт. Я куда более эгоистичная сволочь, чем вы думаете. – Его щекотный взгляд привычно упал на мои губы, и теплое дыхание согрело подбородок. Я заерзала на стуле: слишком близко! – Я потребовал для себя кое-что другое… Не мог не потребовать. Не справился с соблазном. Так уж вышло, Эйвелин. А теперь назад пути нет. Ни для вас, ни для меня.

– Вы меня немного пугаете, – призналась на выдохе.

– Бояться меня – вполне разумно с вашей стороны, – согласился Рэдхэйвен. – Ведь я планирую взять то, что попросил.

Он посмотрел так остро, словно каждым глазом насквозь проткнул. Тело, превратившееся в решето, завибрировало, отбивая стулом глухую дробь.

Что могло приглянуться самовлюбленному, избалованному столицей, отчаянно скучающему мужчине, оказавшемуся в Вархом забытом Аквелуке?

– Что п-попросили? – сглотнула обреченно.

– Вы все уже поняли. Вы же умная девочка. Лучший теоретик магии на курсе. – Он позволил себе покровительственную улыбку.

Мой крепкий стабильный мир рушился под ногами. Разбивался на миллион осколков, оставаясь обманчиво надежным и цельным лишь с виду.

– Меня?

– Вас.

– Но зачем? – вырвалось из приоткрытого рта, привлекавшего сейчас все внимание Рэдхэйвена.

– Что «зачем»?

– Зачем вы попросили меня?

В голове не укладывалось! Разве способен один разумный, прогрессивно мыслящий человек попросить в качестве оплаты другого? Ослышалась я, может?

– Весьма неожиданный вопрос… Не представляю, что вам на него ответить. – Мерзавец невозмутимо пожал плечом.

– Отец не имел права без моего согласия отдавать меня кому вздумается, – заверила проклятого мужика, Варх знает что о себе возомнившего.

Рабство в Эррене так-то отменили тысячу лет назад!

– Полагаете?

– Полагаю, – нахмурилась сердито.

– А магический контракт, который мы с ним скрепили, посчитал иначе. – И снова раздражающе ленивое движение варховых плеч. – И совершенно спокойно позволил заключить эту… кхм… щекотливую сделку.

«Щекотливую»? Боги Эррена, да что он туда вообще вписал?!

– Он не мог. Папа не мог! За что он так со мной?

Мастер проклятий дернулся, но тут же стер невнятную эмоцию с лица. Посмотрел на меня странно.

– Мистер Ламберт любезно предложил дать мне все что угодно за вашу спасенную жизнь, – обманчиво холодно выдал Рэдхэйвен. – Так вот… Мне угодно вас.

– Погодите! – Воздух стал колючим и плотным и начал застревать в горле. – А в каком… ради святого гхарра…смысле вам меня угодно?

– В самых разнообразных. – Он больше не улыбался. Ни губами, ни глазами. Не давая мне даже крошечного повода решить, что это все глупая шутка заскучавшего хитанца. – И в том, о котором вы подумали, тоже.

Не то чтобы я думала до этой минуты о каком-то конкретном смысле. Но вот сейчас подумала,