Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! - Наталья Смеречинская

Сначала его глаза расширились от удивления, но тут же блеснули радостью и дальше всю работу он сделал сам.

Страстно прижавшись к моим губам в самозабвенном поцелуе.

О, это было что-то особенное.

Сладкое и упоительное.

Мы целовались в разрушенном сарае, окруженном зарослями, где совсем рядом валялось два преступника без сознания и куча непонятных бочек.

И все же это был самый лучший поцелуй в моей жизни.

Очень сладкий, нежный, медовый и при этом не лишенный остроты страсти.

Такой особенный... и так позорно закончившийся.

Ведь в самый ответственный момент меня затошнило. С ужасом я оттолкнула слегка пришибленного Николаса и полетела в дальний угол, сметая весь мусор на своем пути, чтобы упасть там на колени и освободить желудок от недавнишнего ужина.

Ну здравствуй, первый триместр! Период особых испытаний для всех беременных женщин официально стартовал.

Глава 28

Как только желудок наконец-то отпустил свою хватку, и я смогла дышать более-менее ровно, ко мне снова вернулась реальность. И эта реальность заключалась в том, что рядом стоял Николас, до боли сдерживая смех.

Я подняла на него испепеляющий взгляд, но он лишь весело склонил голову набок, глядя на меня с таким пониманием, что от злости внутри не осталось и следа.

— Только не говори, что это было наихудшее завершение поцелуя в твоей жизни, — пробормотала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Определённо неожиданное, — усмехнулся он, но, видимо, заметив, как я сжала кулаки, быстро добавил: — Но я же говорил, что мне нравится это "Никки". Даже если ты его произносишь перед тем, как броситься в кусты.

— Очень смешно, — пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Николас тут же протянул руку, помогая мне встать. Я колебалась, но в конце концов взялась за неё — и тут же почувствовала его крепкую поддержку.

Смех смехом (а также грех в придачу), но у нас было дело.

— Ну что, воительница, готова помогать? — голос Николаса стал снова серьёзным. — Нужно связать наших грабителей, пока не очухались.

Я вздохнула, борясь с остатками смущения, и неуверенно кивнула:

— Давай — подбодрил он меня — Это надо сделать быстро.

Связывать мерзавцев оказалось задачей куда менее романтичной, чем драки и поцелуи. Мы нашли в повозке старые, но ещё крепкие верёвки, которые должны были крепить оставшиеся бочки к повозке.

Кстати, три четверти было уже загружено, и муж лишь усмехнулся, глядя на то какую работу проделали негодяи.

— Эти бочки мы отвезем домой — сообщил он, приподнимая подельника Гримса и быстро — уверенно, завязывая узлы так, что даже самый опытный разбойник не смог бы выбраться — Та и проверим что именно в них.

— Вино? — слабо предположила я очевидное приподнимая фонарь повыше, чтобы мужу было удобнее паковать чужаков.

— Несомненно — ответил Николас, укладывая первого злодея, опутанного веревкой, как гусеница коконом — Но какое именно вино. Настолько ценное, чтобы идти на преступление?

Я нахмурилась, задумавшись над словами Николаса, но продолжила помогать ему связывать второго негодяя. Подельник Гримса оказался куда менее грузным, чем сам Гримс, но зато дёргался даже в бессознательном состоянии, будто чуял, что творится что-то неладное.

— Настолько ценное, что ради него готовы на преступление… — повторила я шёпотом, скосив взгляд на повозку.

Ведь если это действительно просто вино, то что в нём такого особенного?

Николас крепко затянул последний узел, отряхнул руки и поднялся на ноги.

— Теперь нужно решить, что с ними делать, — кивнул он в сторону пленника.

— В подвал, — предложила я, сама удивившись, насколько спокойно это прозвучало.

Муж бросил на меня короткий, одобрительный взгляд, а затем усмехнулся.

— Мне начинает нравиться твой практичный подход, Элеонора.

Я закатила глаза, но в глубине души почувствовала лёгкое удовлетворение.

Покончив с первым преступником и убедившись, что он не очнётся в ближайшие часы, мы переглянулись.

— Теперь Гримс, — деловито сказал Николас, бросив взгляд на люк, ведущий вниз.

Я кивнула, сжимая фонарь крепче. Что-то как — то меня нервировала та глубокая дыра в полу.

До сих пор мы не заглядывали внутрь подвала, а значит, не знали, что там нас ждёт.

Николас первым осторожно ступил на хрупкую деревянную лестницу, проверяя её на прочность. Доски под его весом жалобно скрипнули, но выдержали.

Странно, что Гримс не проломил их когда летел вниз отброшенный мужем, но я такому раскладу только порадовалась. Подвал был глубоким и темным и спустится туда без лестницы было бы нереально.

— Осторожнее, — бросил Николас мне через плечо, медленно спускаясь вниз.

Я дождалась, пока он почти достигнет дна, а затем, затаив дыхание, шагнула следом.

Темнота внизу была плотной, почти осязаемой. Запах сырости, вина и старой древесины бил в нос, наполняя подвал тяжёлым, гнетущим ароматом.

Когда мои ноги коснулись земли, я медленно подняла фонарь, разгоняя тени.

Передо мной открылся просторный, но низкий погреб, заставленный рядами старых, покрытых пылью бочек. Они тянулись вдоль стен, занимая почти всё свободное пространство.

Я замерла, разглядывая их.

— А вот и наш гость — тихо пробормотал Николас, обводя помещение взглядом.

А затем наши глаза остановились на неподвижном теле лежачем почти впритык к стене.

Гримс.

Его массивная фигура лежала без сознания, там, куда Николас его сбросил. Верёвки для него были заготовлены заранее, и теперь оставалось только закрепить их и окончательно обезвредить мерзавца.

Но даже связывая его, я не могла оторвать взгляда от бочек.

Какие интересные! Я, конечно, не эксперт, но даже на мой непрофессиональный взгляд эти бочонки были необычными.

Во-первых, они выглядели не как обычные винные бочки, которые я видела у крестьян. Эти были меньше, массивнее, с идеально пригнанными деревянными досками, словно сделанными под заказ. Во-вторых, на металле, которым они были окованы, не было и следа ржавчины, несмотря на то, что они годами стояли в сыром подвале. А в-третьих…

Николас упаковав Гримса и проверив пульс у последнего на наличие, подошел к одному из бочонков, что преступники спустили с стеллажей.

Осмотрев его внимательно со всех сторон, муж достал платок из кармана и аккуратно стер пыль на крышке.

— Элеонора, подсвети, пожалуйста!

Я послушно шагнула ближе, поднеся фонарь к тому месту, где Николас провёл рукой. Свет разогнал пыль, и теперь я могла разглядеть резной символ, скрытый годами забвения. Круглый узор с витиеватыми завитками, в центре которого красовалась литера "М".

— Это… — Николас замер, провёл пальцами по клейму, словно не веря собственным глазам.

Я с любопытством взглянула на него. Он выглядел так, будто увидел призрак.

— Это печать моего прадеда, — наконец