Под звездным дождем - Макс Рейн

Катерина принесла пышный торт из хрупких воздушных слоев теста, смазанных легким кремом, вызвавший у присутствующих полный восторг. Таисия помогла Кате его нарезать и по-родственному сама сварила для всех кофе.

Бабка внимательно наблюдала за ней. Хрупкая женщина, лицо постоянно меняет выражение, холеная и явно избалованная вниманием отца, мужа и сына, очень старалась понравиться. И у нее это даже получалось. Веселая, непринужденная за столом. Ласковая в разговорах с молодежью. Она могла казаться идеальной будущей родственницей. Но беглые, недобрые взгляды, останавливающиеся на Соньке, не ускользнули от опытного глаза генеральши. Становилось ясно, Таисия – чужой человек. А жаль. Хотелось искренних чувств, настоящего родства.

Торт был съеден, кофе выпит, разговоры закончились. И вдруг Таисия неожиданно запела:

– Кораблям не спится в порту / Им снятся моря, им снятся ветра /, / И, как человек, тоскует корабль / И гудят гудки, пора-пора[15]…

Катерина и девочки присоединились к ней, подхватив песню. Таисия пела хорошо, правильно выводя все ноты, Катерина старалась не уступать, но ее тихий голос был едва слышен, Соня общего фона не портила. А вот фальшивый, громкий голос Вики, взлетавший то вверх, то вниз, местами делал мелодию неузнаваемой, вызывая на лицах веселые улыбки.

Горан тоже не остался в стороне:

– Опять стою на краешке земли, опять несет по лесу лесовоз. Дурман тайги и белый снег берез, – укрепляя домашний хор своим красивым бархатным баритоном, затянул он…

Песня зазвучала громче, выплеснулась с террасы и разлилась по всей улице.

Провожали гостей душевно и тепло, как будто всю жизнь знали друг друга, но после их ухода все расслабились, вздохнули свободнее.

– Слава Богу все прошло хорошо, – сказала задерганная хлопотами Катерина.

– И не говори! – подтвердила бабка. – Все сделали, только что не подрались… – глаза у нее были усталые и лицо озабоченное.

– Натрудилась я очень, – вздыхая и тяжело присаживаясь на стул пожаловалась она. – Теперь вот шум в ушах стоит.

– Это не шум, маманя, это наши аплодисменты! – обнимая мать, пошутил Николай.

Глава 43

Сонька проснулась от негромкой трели мобильного телефона. Нащупав его, она заспанным голосом ответила:

– Але-е-е.

– Сонь, ты еще спишь? – спросил на другом конце Кирилл. – Я тут.

– А что, уже утро? – сонно моргая, пробормотала Соня.

– Уже скоро обед, – засмеялся Кирилл.

– Проспала, – с досадой поняла девочка.

– А сколько времени?

– Одиннадцать сорок.

– О, блин, я сейчас! – окончательно приходя в себя и вскакивая с кровати, пообещала она.

Сонька быстро умылась, схватила сумку и, застегивая на ходу сарафан, выбежала из дома. Кирилл ждал ее во дворе.

– Кирюш, я проспала, – извиняющимся тоном призналась она. – Мы вчера так поздно легли.

– Бывает, – сказал он, обнимая eе.

– А что ты раньше не позвонил? Зачем столько ждал?

– Дергать тебя не хотел. Мало ли, что у тебя там. Ну что, на наше место? – подмигнул Кирилл, запрыгивая на мотоцикл.

– Поехали, – согласилась Сонька, пристраиваясь сзади.

Они въехали в уже ставшую для них родной рощу и, обнявшись, пошли по знакомым тропинкам.

– Ты во сколько уезжаешь? – спросила Соня.

– В три, сначала родителей отвезу, а потом к себе.

– Это уже так скоро, – со скорбным видом сказала она, останавливаясь. – Я буду по тебе скучать.

– И я буду, но ведь это ненадолго, – приободрил подругу Кирилл. – Вы когда в Ростич?

– Скорее всего, послезавтра, родители еще не решили, – Соня тяжело вздохнула.

– Не кисни, я буду приезжать, ты и соскучиться не успеешь, – Кирилл нежно поцеловал ее в нос.

– А я уже скучаю, – призналась Соня. – Смотрю вокруг и понимаю, как мне всего этого будет не хватать.

– И мне, – серьезно сказал Кирилл. – Я нигде не был так счастлив.

Он сильнее прижал Соньку к себе, и они медленно побрели дальше. Теплый воздух скользил по их лицам. Сосны глядели на них с высоты. Летний ветерок качал разноцветные бутоны цветов.

Они дошли до реки молча, слова казались неуместными. Соня понимала, что завтра его не увидит. И через неделю не увидит. И было неясно, когда она его увидит вообще. Из-за Сонькиного еще недавнего безоблачного счастья вдруг выглянула терзающая душу тоска. Ей казалось, что без Кирилла она уже ничего не может. Ни видеть, ни слышать, ни дышать. «И кому нужна такая жизнь – неполноценная», – думала она.

Кирилл украдкой поглядывал на идущую рядом Соню. И вдруг крепко обнял и, прижав ее голову к своей груди, ласково сказал:

– Ты не грусти, Сонь, не надо. Мы очень скоро будем вместе. У меня в сентябре выходные, я сразу к тебе. Я буду часто приезжать, ведь это недалеко. Ростич, тоже мне, заграница.

– А тебя выпустят из казармы? – недоверчиво спросила Соня.

– Куда денутся, – он слабо улыбнулся.

Сонька подняла на него глаза и замолчала.

– И потом, я тебе все время буду звонить, мы сможем видеться по телефону. А в феврале у меня отпуск. Мы с тобой поедем куда-нибудь. Куда бы ты хотела? Хочешь в Ратимиру? Или Дубровник? Ты знаешь, там и зимой тепло.

Чем больше Кирилл говорил, тем сильнее сжималось у Сони сердце и тем мучительнее становились мысли о разлуке.

– Сонь, ты меня слышишь?

Сонька хотела ответить, но губы ее задрожали и слезы покатились по щекам.

– Соник, родная, ну ты чего? – взволнованно шептал Кирилл. – Не плачь, прошу тебя. Ну, хочешь, поехали вместе? К черту твою школу, у нас закончишь.

Сонька, всхлипывая, качала головой.

– Не плачь, – расстроенно уговаривал девочку Кирилл. – Ну, скажи, что мне сделать?

– Женись на мне побыстрее, – неожиданно попросила Соня, с надеждой в глазах. – Тогда я смогу уехать с тобой хоть на край света.

– Да хоть сейчас! – не раздумывая, согласился Кирилл. – Но тебе ж еще восемнадцати нет.

– Мне в январе будет, – напомнила она, робко заглянув ему в глаза.

– Женюсь в январе, – горячо пообещал Кирилл, нежно гладя по голове прильнувшую к нему девочку.

– Ты не шутишь? – с сомнением спросила она.

Кирилл уверенно кивнул.

– Выходит, это серьезное предложение?

– А ты что, передумала?

– Я за, только давай не в январе, а следующим летом.

– Заметано!

– Ты серьезно? – снова спросила она.

И он снова кивнул.

– Хорошо, – Сонька вытерла мокрое от слез лицо и счастливо улыбнулась. – Я, похоже, сама напросилась, – запоздало смутилась девочка.

– Эх Соник, Соник, – Кирилл подошел к ней вплотную, заглядывая ей в глаза. – Я и сам без тебя не могу, – грустно усмехнулся он.

Они в последний раз обошли рощу, прощаясь с ней. Но не с тяжелым сердцем, а с новой мечтой в глазах. В глазах, которые смотрели в будущее, в их общее полное