Под звездным дождем - Макс Рейн

– Возраст – это состояние души, а у тебя душа не на месте. Катька волнуется, нервная она. Первый раз таких гостей принимает. Ничего, со временем свыкнется, успокоится.

– Я не понял, мы что теперь, всех Сонькиных хахалей дома чествовать будем? – лицо Николая вытянулось и покраснело.

– Да, – подтвердила бабка невозмутимо. – Пока замуж не выйдет…

– Еще чего! – живо запротестовал он.

– А чего? Ты себя-то вспомни! Как девка тебе приглянется, сразу к нам тащишь. А мы и расстилались перед ней, чтоб тебе угодить.

Николай хотел возразить, но передумал, решив, что больше не скажет ни слова… все равно без толку, его никто не слышит.

– Ладно, пойду Катьку найду, – пробурчал он. – Она там мне мундир по случаю приготовила, хоть посмотрю, на что это похоже, – и он тяжело встал.

– Иди, сыночек, – ласково сказала бабка, гладя Николая по спине. – И с гостями полегче, а то у тебя на лбу прям надпись: «Здравствуй, новая родня, чтоб ты сдохла поскорее».

– Постараюсь, – Николай ухмыльнулся и поцеловал мать в макушку.

– Серафима Пантелеймоновна, где вы? – звенел из глубины дома голос Катерины.

Но никто не отзывался. Она заглянула в кухню и наткнулась на раскрасневшуюся Вику, которая старательно мешала варенье тяжелым половником.

– Ты что тут делаешь?

– Смотрю на вечный огонь, – измученным голосом ответила Вика.

– А Серафима Пантелеймоновна где?

Вика пожала плечами:

– Хотелось бы и мне знать.

– И Сонька куда-то пропала, – с беспокойством отметила Катерина.

– Я тут, мам, – послышался голос Сони, только что зашедшей на кухню. – Не могу никак решить, что надеть.

В eе глазах читалось волнение.

– Да уже надень что-нибудь. Гости с минуты на минуту явятся. И ты, Вика, тоже. Выключай газ, идите одеваться.

В коридоре послышались мягкие шаркающие шаги.

– Это бабуля, – определила Соня.

– Мама, где же вы! – Катерина выскочила навстречу бабке. – Я вас уже обыскалась, гости скоро будут, а мы еще не одеты! – всплеснула она руками.

– Так одевайтесь! Я вам зачем для этого? – бабка удивленно вскинула брови.

– Давайте, давайте быстрее! – заторопила девочек Катерина. – Я, наверное, синее платье надену… – неуверенно добавила она. – Торжество все-таки.

– Надень, – одобрила бабка, – оно тебе очень идет. И ты, Сонька, найди там у себя что-нибудь поприличнее, а то вечно в кедах и с удочкой.

– Я? – лицо девочки вытянулось.

– Вика, проследи, – скомандовала бабка.

– Уже проследила, – заверила девочка и предательски добавила: – Только она меня не слушает.

– Соня! – строго сказала бабка. – Никаких брюк.

Соня сверкнула на Вику глазами и недовольно поджала губу.

Еще с вечера девочки вытащили из шкафа все шмотки, развесив на стульях целый ворох ярких Викиных нарядов и черно-белых одежек Сони.

– Тебе совершенно нечего надеть, – перебирая Сонькины вещи, говорила Вика. – А из-за тебя и мне нечего.

– Почему это? – не поняла Соня.

– Да потому что я не могу отвлекать на себя внимание. Они должны на тебя смотреть, а не на меня. Сонька, вот эта блузка с юбкой подойдут, – выбрала Вика, доставая из кучи белую шелковую кофточку и темную юбку.

– Ага, буду как воспитанница института благородных девиц.

– И че с того? Скромненько, – пожала плечами Вика. – Пусть не думают, что ты из этих… – она взяла паузу. – Ну, не Стелла, короче.

– Да нет!.. Повесь, повесь, Вика! Это не подходит.

– Ну тогда остается дежурный набор – твой белый сарафан и бабкины красные бусы…

Вика безнадежно развела руками.

Глава 42

Самыми первыми приехали из Белгограда родители Милана – Савичи Горан и Наталья. Подъезжая к дому, Горан несколько раз посигналил, извещая о прибытии. Но никто не вышел их встретить. По-свойски, не дожидаясь приглашения, они зашли во двор, занося с собой подарки. На террасе красовался богато накрытый праздничный стол, но вокруг никого не оказалось. Горан заглянул в дом. В доме было очень тихо.

– Есть кто живой? – озадаченно крикнул Горан.

Дверь тихонько отворилась, и оттуда высунулось испуганное лицо Катерины.

– Горанчик, ты? – шепотом спросила она.

– Мы, – ответил он. – А почему ты шепчешь? Что тут происходит? Где именинник? Где все?

– Ой, Горанка, тут такое… – все так же шепотом затараторила она. – Мы гостей ждем. Они появятся с минуты на минуту. Знакомиться будем.

– Интересно вы их ждете… – недоуменно заметил Горан.

– Ой, сразу все не расскажешь.

– Дядя Горан! Дядя Горан! – раздался за спиной Катерины радостный голос Соньки, и она бросилась в широкие объятия Горана. – А тетя Наталья где?

– Все тут, на террасе, – засмеялся Горан.

Горан с семьей жил в Белгограде и работал в проектном институте. Увлеченный работой, он все свободное время проводил, дорабатывая и совершенствуя свои разработки. К Сувориным выбирался нечасто, во время редких отпусков и по праздникам, но, когда приезжал, радости в доме не было конца и края.

– О! А вот и именинник идет, – освобождаясь от Сонькиных объятий, обрадовался Горан. – Поздравляю, поздравляю! Красивый костюм, – оценил он.

– Слава Богу, это ты, – с облегчением выдохнул Николай, обнимая шурина. – А я думал, уже эти.

И он широко улыбнулся.

– Да что у вас тут происходит? – заглядывая в глаза сестре, спросил Горан. – По какому поводу прячемся, шепчемся?

– Потом, Горанчик, потом. Пойдемте во двор, я Наталью хочу увидеть.

На террасе бабка торжественно приветствовала жену Горана. В руках у нее был хрустальный бокал с холодным игристым и тарелочка с миниатюрными бутербродами, кулинарное изобретение Серафимы Пантелеймоновны.

– О-о-о, Серафима Пантелеймоновна! – радостно воскликнул Горан. – Как я рад вас видеть!

– Здравствуй, здравствуй, гость ты наш любимый, – на ходу снимая забытый передник и тепло обнимая Горана, затараторила она. – Явился наконец, долгожданный. Я нынче загадала, если Горуня к нам первый заявится, дела наши путем пойдут. А если кто другой, глядишь и боком. Так что ты не просто гость, а радостный вестник!

Бабка взяла его лицо в ладони и с чувством расцеловала.

– Ну, не знаю, какой из меня чудо-вестник, но я так всех вас рад видеть! Как вы? Живы-здоровы?

– Живем, вот Сонькиного хахаля с семейством поджидаем.

– А-а-а, так вот в чем дело! – Горан вдруг разразился громким хохотом. – А я-то думаю, что тут происходит, а они от жениха попрятались, – заливаясь смехом, проговорил он.

– А то! – бабка с трудом удерживалась, чтобы тоже не рассмеяться. – Потому что мы, Суворины, смелые.

На террасе раздался дружный хохот. Катерина принялась оправдываться. Николай, зараженный весельем Горана, громко гоготал. Тут в калитку неуверенно постучали. Родственники переглянулись. Воцарилась тишина.

– Ой, – взволнованно произнесла Катерина, – это они.

– Ложись! – скомандовал Горан.

В воздухе разнесся новый взрыв смеха. Дверь тихонько отворилась, и во двор