Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

— Надо признать, — сказал лис, облизывая лапу, — мы великолепно работаем.

— Скромно, — заметил Жюльен.

— Скромность — прекрасное качество. Особенно у тех, кому нечем гордиться.

Наталья покачала головой.

— Лис.

— Что? Я же не сказал, что это про нас.

Жюльен посмотрел на него, потом на Наталью.

— Я правда благодарен, что могу быть частью этой семьи.

На кухне стало тихо.

Наталья почувствовала, как знакомая боль мягко коснулась сердца. Семья. Раньше это слово звучало для неё иначе. В нём был Луис. Его голос. Его руки. Его музыка в соседней комнате.

Теперь всё было иначе.

Но не пусто.

Она улыбнулась Жюльену.

— Я тоже рада, что ты с нами.

Лис откашлялся.

— Я, разумеется, тоже рад. Хотя выражаю радость более сдержанно, потому что кто-то в этой семье должен сохранять достоинство.

Наталья встала из-за стола.

— Я хочу немного пройтись.

Жюльен сразу поднял глаза.

— С вами пойти?

— Нет. Спасибо. Я хочу одна.

Он не стал спорить.

За эти два года они научились понимать такие моменты. Иногда Наталья нуждалась не в защите, а в тишине. Не потому что не любила их. А потому что часть её души всё ещё разговаривала с тем, кого никто другой не мог услышать.

Лис посмотрел на неё внимательно.

— Далеко не уходи.

— Я просто прогуляюсь до моста.

— Мосты в этой истории подозрительно важны.

— Знаю.

— Вот именно. Будь осторожна.

Наталья подошла к нему и погладила по голове.

— Я скоро вернусь.

Лис сделал вид, что ему всё равно, но не отстранился.

Жюльен тихо сказал:

— Мы будем здесь.

Наталья кивнула.

Взяла лёгкое пальто и вышла.

Утренний Вердеград был красив.

Не величественно, как в дни крепости.

А просто.

Красив своей душой.

В витринах кафе отражалось небо. На остановке стояли люди с телефонами в руках. Молодой отец поправлял ребёнку шапку. Девушка несла букет, прижимая его к груди так, будто боялась потерять. Дворник сметал мокрые листья к краю тротуара. Где-то пахло свежей выпечкой.

Наталья шла медленно.

Она любила эти обычные детали. После всего, что случилось, именно они казались чудом. Не сияние башен, не древние стены, не волны света, а возможность идти утром по улице и слышать, как город живёт сам, без приказа.

Иногда прохожие узнавали её.

Кто-то кивал.

Кто-то улыбался.

Кто-то тихо говорил:

— Доброе утро, Солнце.

Она больше не вздрагивала от этого имени.

Сначала после исчезновения Луиса оно было невыносимым. Казалось, люди просят у неё света, которого в ней больше нет. Но потом она поняла: Солнце не обязано быть счастливым. Солнце тоже может проходить сквозь облака. Оно может светить мягче, печальнее, тише. Но если хотя бы один человек находит в этом тепле силы жить дальше, значит, свет ещё нужен.

Она уже почти дошла до улицы, ведущей к мосту, когда за спиной раздался короткий сигнал автобуса.

Не резкий.

Не раздражённый.

Скорее весёлый, узнаваемый, почти семейный.

Наталья обернулась.

У остановки медленно проезжал городской автобус. За рулём сидел Виктор. Он был в рабочей форме, сосредоточенный, чуть уставший, но с тем самым добрым взглядом, который Наталья знала с детства. Увидев её, он улыбнулся и поднял руку в приветствии.

— Папа… — прошептала она.

На одно мгновение в ней вспыхнула такая огромная, простая радость, что она сама удивилась. Радость не от чуда, не от спасения мира, не от победы над тьмой. Просто от того, что её отец едет по своему маршруту, что он жив, рядом, в обычном утре, в обычном автобусе, в обычном городе.

Она помахала ему рукой.

Виктор снова коротко посигналил и поехал дальше, увозя пассажиров по Вердеграду, который когда-то был крепостью, а теперь снова учился быть домом.

Наталья смотрела вслед автобусу, пока он не скрылся за поворотом.

И улыбалась.

Иногда счастье было именно таким: не громким, не торжественным, а неожиданным сигналом автобуса в утреннем городе.

Она глубоко вдохнула и пошла дальше.

Она дошла до моста.

Это был не тот мост у станции Облачко.

Но каждый мост теперь напоминал ей о том вечере, когда она обняла Луиса сзади, а он повернулся к ней с таким удивлением и счастьем, будто весь мир вдруг подарил ему невозможное.

Наталья остановилась у перил.

Вода под мостом двигалась медленно. На поверхности дрожало утреннее небо. Вдалеке слышался автобус. Где-то смеялась женщина. Всё было так просто, что от этого хотелось плакать.

В душе снова прозвучала мелодия.

Тихая.

Луисова.

Наталья закрыла глаза.

— Я слышу тебя, — прошептала она.

— Извините, пожалуйста…

Она открыла глаза.

Перед ней стояла молодая пара.

Мужчина и женщина. Им было немного за тридцать. Они держались за руки и улыбались немного смущённо, как люди, которые не хотят мешать, но всё же очень хотят сохранить момент.

— Вы не могли бы нас сфотографировать? — спросила женщина. — Здесь очень красиво.

Наталья кивнула.

— Конечно.

Мужчина протянул ей телефон.

И в тот миг она увидела их по-настоящему.

Не просто лица.

Память.

Электричка.

Окно.

Луис с карандашом в руке.

Молодая пара напротив.

Девушка улыбается. Мужчина немного смущён. Луис отдаёт им быстрый, почти случайный рисунок, сделанный по доброте сердца. Они благодарят его. Для них это просто светлый эпизод в дороге. Для него — маленькое доказательство, что любовь существует в мире не только как мечта.

Наталья замерла.

— С вами всё в порядке? — спросил мужчина.

Она моргнула.

— Да. Простите. Просто… вы мне кое-кого напомнили.

Женщина улыбнулась.

— Надеюсь, кого-то хорошего.

Наталья почувствовала, как к горлу подступают слёзы.

— Очень хорошего.

Они встали у перил. Женщина положила голову мужчине на плечо, он обнял её за талию. Они выглядели счастливыми. Обыкновенно счастливыми. Без мистики, без трагедии, без крепостей и теней.

И именно это сделало момент таким пронзительным.

Наталья сделала снимок.

Потом ещё один.

— Посмотрите, пожалуйста.

Женщина взяла телефон и радостно ахнула.

— Как красиво!

Мужчина улыбнулся.

— Спасибо вам большое.

— Не за что, — сказала Наталья.

Они уже собирались уйти, но мужчина вдруг остановился.

— Знаете, странно… Как получилась фотография... У нас однажды уже был похожий случай. В электричке один человек нарисовал нас. Просто так. Мы до сих пор храним тот рисунок.

Наталья почувствовала, как мир вокруг стал тише.

— Правда?

— Да, — сказала женщина. — Очень добрый мужчина. Немного грустный, но светлый. Он ехал куда-то к любимой женщине. Мы это сразу поняли.

Мужчина рассмеялся мягко.

— Он так смотрел в окно, будто весь путь был дорогой к счастью.

Наталья не смогла говорить.

Женщина заметила её слёзы и испугалась.

— Простите, мы что-то не то сказали?

Наталья покачала головой.

— Нет. Всё то.