Моли ночь - Эмили Блэквуд

Хорошо, значит, у нее тоже были странные видения. Мне не хочется спрашивать, что она видела. Нам не обязательно разбираться с этим прямо сейчас.

— Сработало, — говорю я. — Сработало, Афина.

— Ладно, — выдыхает она, но брови сведены. — Что теперь?

Закрываю глаза и качаю бедрами, но так, чтобы мой таз не соприкоснулся с ней. Но мы должны продолжать притворство. Должны сделать вид, что ритуал всё еще продолжается.

Она быстро подхватывает и запрокидывает голову, слегка постанывая. Мой член снова пульсирует, но я игнорирую ощущение.

Вместо этого сосредотачиваюсь на своей силе. Она чувствуется неконтролируемой. Неоспоримой.

И я посылаю ощущения вовне, как прежде, и приказываю теням искать.

На этот раз они легко проскальзывают сквозь магический барьер.

С силой Притязания я обновлен. А с силой Афины, что теперь грохочет в моей груди, я неостановим. Снаружи барьера, который должен был удерживать нас внутри, мои фантомы тут же находят мистика, использующего магию, чтобы заключить нас в эту комнату, и душат его без единого звука.

Светящиеся стены исчезают. Афина тоже это замечает.

— Ты только что…

— Приготовься, — поддразниваю, одергивая ее платье обратно на бедра. — Теперь мы будем драться до последнего. Пойдем заберем мою сестру.

Всё еще приходя в себя после лучшего оргазма в жизни, вскакиваю с кровати на ноги и следую за Синнером. Он, похоже, ничуть не потрясен той связью, что мы только что разделили. Пока что не могу позволить себе об этом волноваться. У нас есть куда более серьезные проблемы.

Его сила… магия буквально прорвала барьер, удерживавший нас в этом пространстве. В изумлении я смотрю, как с деревьев вокруг падают тела — охранники, прятавшиеся в темноте, летят навстречу смерти.

Синнер использует силу. Каждый раз, когда он это делает, в моей груди что-то отзывается легким притяжением — словно чувствую каждое его движение.

Теперь всё стало предельно ясно. Понимаю его. То, что видела в те несколько секунд эйфории…

Там была только смерть. Разрушение. Боль.

Может быть, мы действительно принадлежим друг другу.

Он с невероятной скоростью несется через лес, даже не проверяя, иду ли я следом. Теперь ему это и не нужно. Если Синнер чувствует хотя бы долю того, что чувствую я, то ему больше никогда не придется меня искать.

Учитывая, как он практически поглотил меня своими фантомами, мужчина впитал гораздо, гораздо больше моей магии, чем я — его.

Вокруг нас мечутся тени, укрывая от чужих глаз, словно темные тучи, застилающие лунный свет.

Мы обновленные. Стали сильнее. Быстрее. Нам больше не знаком страх.

Я ничего не боюсь, пока несемся через лес. Страха нет, — ни за себя, ни за Синнера. В этом лесу полно мистиков, это так. Но они нам не ровня.

Министерство нас недооценило. Они не поняли, насколько могущественными мы станем после Притязания.

Отныне мной больше никогда не будут пользоваться как пешкой.

Теперь я оружие. И принадлежу только себе.

Когда впереди показывается особняк, тени Синнера ставят на колени каждого встречного охранника. Мне не приходится драться, да и не придется. Сила Синнера бушует вокруг нас, словно зверь, обладающий собственным разумом. Если бы по венам сейчас не струилось столько адреналина, то я была бы потрясена. Даже заворожена.

Но на это нет времени. Чем дальше бежим, тем яростнее вопят босые ноги. Грубая лесная подстилка раздирает ступни, но я отталкиваю боль и концентрируюсь на решимости, что течет во мне. На силе. Мощи.

Мы спасем Маргарет и уберемся отсюда к чертовой матери.

Легкие горят, пока работаю ногами, пытаясь догнать Синнера.

Когда мы добираемся до небольшой поляны перед домом, он резко тормозит. Едва не врезаюсь в него, — ступни скользят по влажной траве.

Темные облака вокруг нас сгущаются, словно могут защитить от орудий, направленных в нашу сторону.

Синнер сверлит взглядом балкон на втором этаже, где Директор держит перед собой Маргарет, приставив кинжал к ее горлу.

— Еще одно движение — и она мертва! — орет эта стерва. — Еще одно движение, и я перережу ей глотку!

Синнер поднимает руки, сдаваясь, но тени вокруг нас не слабеют.

Начинаю думать, что он не смог бы заставить их исчезнуть, даже если бы захотел.

— Отпусти ее, — кричит он. — Она с нами.

— А вы двое принадлежите мне.

Сердце колотится так сильно, что боюсь — взорвется. Меня захлестывает волна за волной ненависти, ярости и тьмы Синнера.

Больше всего на свете хочу обвить всеми этими ощущениями горло Директора и сжать. Крепко.

Синнер резко переводит взгляд на меня, глаза расширены от потрясения. На мгновение могу лишь смотреть на него в замешательстве.

Только когда боковым зрением замечаю движение, до меня доходит, что вызвало такую реакцию. Его тени переползли через перила балкона и обвивают горло Директора, оттаскивая ее назад, подальше от Мэгс, и сжимают, пока ее лицо не становится багровым.

— О боже мой, — шепчу я.

— Афина, — медленно говорит Синнер, хватая меня за предплечье. — Что бы ты сейчас ни делала, не останавливайся.

Сердце замирает. Моя магия делает это? Моя сила управляет его фантомами?

Маргарет, шатаясь, отходит от Директора и теней.

— Синнер! — кричит она. — Помоги мне спуститься!

Он на полной скорости несется к парадной двери. Маргарет не может спрыгнуть, — слишком рискованно. Ей придется пройти внутрь и…

Тело врезается в меня слева, защитное темное облако разлетается вдребезги, и я с глухим стуком падаю на землю.

— Остановись! — голос Кэтрин визгливый и отчаянный. — Ты не понимаешь, что делаешь!

Моя концентрация сбивается, — Директор, без сомнения, освобождается. Черт. Вот дерьмо. Черт. Беги, Маргарет. Беги. Мне остается лишь надеяться, что Синнер доберется вовремя.

Перекатываюсь на спину, борясь за превосходство над сестрой. Она всегда была проворной, но стала гораздо сильнее, вступив в ряды Министерства. Ее движения резкие и свирепые, но предсказуемые.

Она царапает мои голые руки и грудь, но никакая физическая боль меня не остановит. Не тогда, когда на кону так много.

— Слезь с меня! — выгибаюсь и сталкиваю ее, потом заползаю сверху и прижимаю всем весом, вдавливая руки в траву, чтобы не могла царапаться. — Зачем, черт возьми, ты это сделала?

— Ты совершаешь огромную ошибку. И уже никогда не сможешь вернуться! — она мечется под моей хваткой, но бесполезно. Сестра никуда не денется.

— И отлично! — выплевываю я. — Как ты можешь это выносить? Знаю, мы всегда не ладили, но работать на них? Как ты можешь делать это так охотно? Тебе промыли мозги? Единственное хреновое объяснение тому, как ты можешь быть