Моли ночь - Эмили Блэквуд

Из нее вырывается злобный рык.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— Да ну? — магия Синнера тянет глубоко в груди, подавая знак, что он использует еще больше теней. «Выведи ее живой», — молю я. «Выведи и беги».

— Ты либо с Министерством, либо против. Ты хоть понимаешь, что случается с любым — мистиком или нет, — кто решает пойти против Министерства?

Ярость закипает в венах.

— Мне всё равно! Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня согласиться, что похищать невинных людей и заставлять их жить вот так — это нормально! НИЧТО!

Выражение лица сестры меняется — лишь на мгновение — с гневного на грустное. Но я не собираюсь вестись на ее уловки. Не снова. Не тогда, когда она обманывала меня уже не раз.

— Теперь ты прошла Притязание, — шепчет она, пытаясь вырваться. — Тебе нужна Директор. Тебе нужно Министерство!

Я даю ей пощечину. Сильно.

— Мне никто не нужен. И уж точно не нужна ты.

Она смеется, рот наполняется кровью.

— Это так ты думала о Матери и Отце? Поэтому убила их?

В ушах звенит, будто меня тоже ударили, разум немеет.

— Я их не убивала.

— Нет? — она снова смеется. — Забавно, до какой степени ты готова отрицать это, даже перед собой. Ты монстр, Афина. Убийца. А теперь, когда прошла ритуал, сила вырастет так, что ты не сможешь ее контролировать. Единственный способ обуздать ее — тренироваться под руководством Министерства.

Где-то вдалеке кричит Маргарет, отвлекая мое внимание от сестры ровно настолько, чтобы она ударила меня в ребра и перевернула, прижимая к земле.

— Ты не выберешься живой, — рычит она. — Тебе нужно Министерство!

Задираю подбородок, вглядываясь в этот проклятый балкон. Сцену почти полностью скрывают тени, но я улавливаю проблеск поджарого тела Синнера. Он всё еще без рубашки, мышцы перекатываются под лунным светом, пока он бьется с тремя охранниками.

Маргарет тоже дерется. Она только что врезала локтем в бок Директора, но Кэтрин вдавила колено мне в грудь, возвращая мое внимание к себе.

— Я никогда не стану им помогать, — выдыхаю, едва в состоянии вдохнуть. — Они чудовища.

— Они? — сестра запрокидывает голову и смеется, потом многозначительно смотрит на балкон. — Оглянись вокруг! Кто здесь чудовище?

Человек, разбрасывающий тени, возможно, и выглядит чудовищем для кого-то, но не для меня. Он — тихая сила, спасительная благодать…

— Кэтрин, — из леса выходит мужчина.

Она тут же выпрямляется и ослабляет хватку.

Он подходит ближе, глядя на нее.

— Отпусти ее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

Когда мужчина оказывается в поле зрения, я узнаю его. Бенедикт, ее избранник.

С балкона доносится еще один крик, на этот раз Директора.

— Она не поймет! — умоляет Кэтрин.

Бенедикт шагает ближе, на секунду глянув на меня, и снова переводит взгляд на Кэтрин.

— Мы уходим. Сейчас же.

— Не надо, — она полностью слезает с меня, словно забыла, что считала меня угрозой. Что, черт возьми, происходит? — Знаешь, что случится, если ты это сделаешь.

Приподнимаюсь в сидячее положение, оборачиваясь к особняку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синнер выбегает из парадной двери, сжимая одной рукой ладонь Маргарет.

Сердце подскакивает. Они смогли. Он спас ее.

Мгновением позже ужас снова накрывает меня. Мы окружены. Десятки охранников стягиваются всё ближе. У нас не так много времени, не если…

— Мы уходим, — снова говорит Бенедикт.

Кэтрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными не гнева, а страха.

Вскакиваю и бегу к Синнеру и Маргарет, оставляя голубков разбираться с их собственным хаосом.

— Маргарет! — кричу, срывая горло. — Синнер!

Где-то в этом дерьмовом спектакле, что зовется моей жизнью, начала думать о них как о своей семье. И это абсолютно пугающе.

Заключаю Маргарет в объятия, когда Кэтрин и Бенедикт нагоняют нас. Разворачиваюсь, пряча подругу за спину, готовая драться и убить их обоих, если они встанут на пути.

Но прежде чем успеваю нанести удар, Бенедикт поднимает руки, и мы впятером исчезаем.

Сжимаю руку Мэгс так, словно от этого зависит вся моя гребаная жизнь, пока падаем сквозь воздух.

Тяжелый удар, затем еще один — приземляемся на твердую землю, словно нас сбросили с неба.

Со стоном распахиваю глаза. Рядом Мэгс, Афина, Кэтрин и тот ублюдок, который только что… только что телепортировал нас.

Не успеваю сделать и вдоха, как уже вскочил на ноги и несусь на него.

— Какого хрена ты творишь? — обхватываю его горло ладонью и сжимаю, толкая назад. — Где мы?

Мужчина вскидывает руки.

— Я на вашей стороне, — выдавливает он. — Те охранники ни за что не дали бы вам уйти живыми. Никому из вас. Я вытащил нас оттуда.

— Бенедикт — двойка. Он умеет прыгать сквозь пространство. Это его дар, — Кэтрин, шатаясь, отходит на несколько футов, затем сгибается пополам, и ее рвет. Выпрямившись, она вытирает рот тыльной стороной ладони и кривится. — Не могу сказать, что одобряю.

Чуть ослабляю хватку, но не отпускаю его.

— Зачем? — спрашивает Афина из-за моей спины, тоже поднимаясь на ноги. — Зачем тебе помогать нам? Кэтрин меня ненавидит. Только и хотела, чтобы Министерство использовало нас как оружие.

Бенедикт косится на Кэтрин.

— То, что она моя избранница, не значит, что мы разделяем одни убеждения. Она не сидела в тех темницах. Не так, как я.

Опускаю руку и отступаю, — сердце бешено колотится.

— Это было глупое решение, — говорит Кэтрин, — лицо кривится от отвращения, когда она отходит подальше от лужи рвоты на земле. — Они придут за нами. Сам знаешь.

Бенедикт пожимает плечами.

— Сначала им придется найти нас.

— Должна признаться, — произносит Мэгс, подходя ко мне, — перебрала кучу вариантов, но такого среди них не было.

Мы впятером стоим в кругу, разглядывая друг друга. Воздух густой от напряжения — будто прикидываем, кому из новых спутников можно доверять. Затем Мэгс начинает смеяться. По-настоящему смеяться.

Сначала тихо. Довольно сдержанно. Но смех быстро превращается в полноценный приступ. Девушка хватается за живот и сгибается пополам, заливаясь хохотом.

Боже, моя сестра сумасшедшая.

Афина хихикает, прикрывая рот ладонью, словно пытаясь остановить звук. Но уже через пару секунд сдается и смеется в голос. Следом ломается Бенедикт. Это почти… освежает? Когда в последний раз я слышал звук настолько легкий, настолько полный надежды? Уж точно не в те месяцы, что провел в темнице.

Кэтрин не поддается. С чего бы? Она против всего этого. Скорее всего, снова попытается