Куколка против Вен(л)ика - Нелли

признать: моральный дух коллектива вырос процентов на сорок. Люди улыбались, переговаривались, даже бухгалтерия перестала смотреть на мир так, будто каждая копейка лично ее предала.

В корпоративном чате «Спор титанов», который Оля все-таки не удалила, кипела жизнь.

Валентина Степановна писала: «Вениамин продержится 18 минут».

Илья отвечал: «Оптимистично».

Кто-то из продаж предложил сделать мерч: «Велосипед vs Гиря».

Паша, каким-то образом добавленный в чат с телефона отца, прислал сообщение: «Папа имеет высокий уровень упрямства, но низкую гибкость задней поверхности бедра. Вероятность поражения — 72 процента».

Через минуту Вениамин ворвался в приемную.

— Кто добавил моего сына?

Оля подняла глаза к потолку.

— Технически он добавил себя. С вашего планшета.

— Почему у него мой планшет?

— Он сказал, что проводит исследование семейной репутации.

Вениамин зажмурился.

— Мне надо поговорить с ребенком.

— Осторожнее, — сказала Лика, проходя мимо с папкой. — Он может предложить вам стратегию восстановления после унижения.

— Я не буду унижен.

— Конечно. Вы будете функционально переосмыслены.

Он поймал ее взгляд.

— Вы наслаждаетесь этим.

— Немного.

— Очень.

— Профессионально.

К шести вечера Лика была готова.

Она переоделась в черные легинсы, спортивный топ и свободную майку цвета той самой взрывной фуксии, которую офис уже считал ее боевым знаменем. Волосы она собрала в высокий хвост. На лице не было ни грамма сомнения. Только помада, уверенность и легкий азарт.

Вениамин появился в дверях спортзала ровно в шесть ноль пять.

Лика посмотрела на часы.

— Пять минут.

— Я парковался.

— Вы приехали на велосипеде.

— Я его пристегивал.

— К чему?

— К реальности, чтобы она не сбежала.

Она склонила голову.

— Вениамин, вы опоздали на собственную казнь.

— На тренировку.

— Посмотрим.

Спортзал был просторным, ярким и пах резиной, металлом, магнезией и человеческим намерением стать лучше через добровольные страдания. В углу стояли штанги, рядом лежали блины, гири выстроились в ряд, как черные чугунные пингвины. На стене висела доска с расписанием тренировок. Надпись сегодняшнего занятия гласила: «Функциональная мощность. Средний уровень».

Вениамин прочитал и расслабился.

— Средний уровень? Ну, это звучит разумно.

Лика улыбнулась.

— Это для меня средний.

Он снова напрягся.

Из-за стойки выглянул тренер, широкий мужчина с добрым лицом и бицепсами человека, который мог открыть банку огурцов взглядом.

— Лика! Привет. Это тот самый велосипед?

Вениамин повернулся к ней.

— Тот самый велосипед?

— Я говорила «человек, увлеченный велосипедом».

Тренер протянул Вениамину руку.

— Не переживайте, у нас тут никто не умирает.

Вениамин пожал руку.

— Рад слышать.

Тренер подумал и добавил:

— Надолго.

Вениамин медленно повернулся к Лике.

— Это часть мотивации?

— Это часть атмосферы.

Сбоку раздался тонкий голос:

— Папа, держись. Я рассчитал твой пульсовой коридор.

Вениамин резко обернулся.

На лавке у стены сидел Паша. Перед ним лежал блокнот, бутылка воды, банан и маленький секундомер. На лице ребенка было выражение ученого, который наблюдает за мышью в лабиринте, но очень любит эту мышь.

— Паша? Что ты здесь делаешь?

— Наблюдаю за экспериментом.

— Каким экспериментом?

— «Влияние женской мотивации на двигательную активность упрямого родителя».

Лика кашлянула, скрывая смех.

— Кто тебя привез?

— Дядя Илья.

— Какой дядя Илья?

В этот момент из-за стойки с ковриками показалась голова системного администратора.

— Я просто мимо ехал.

— Илья, вы живете в другом районе.

— Я ехал очень мимо.

За ним появилась Оля с телефоном.

— Я не снимаю. Я просто держу камеру, вдруг красиво упадет свет.

— Оля, — сказал Вениамин угрожающе.

— Хорошо, хорошо, не снимаю. Только фото до. Для истории.

Тренер хлопнул в ладоши.

— Так, начинаем разминку!

Вениамин выпрямился.

— Отлично. Разминка — это я умею.

Лика повернулась к нему.

— Разминка — это не когда вы три раза дергаете плечом перед велопрогулкой.

— Я делаю суставную мобилизацию.

— Вы говорите «ну вроде нормально» и едете.

Первые пять минут Вениамин держался достойно.

Он вращал руками, делал наклоны, приседал, даже улыбался. На третьем круге легкого бега по залу он приободрился настолько, что сказал:

— Знаете, Лика, пока не страшно.

Она бежала рядом, даже не сбив дыхания.

— Это как раз страшно.

— Почему?

— Потому что вы еще верите в себя.

Паша сделал запись в блокноте.

— Субъект демонстрирует преждевременный оптимизм.

— Паша! — возмутился Вениамин.

— Папа, наука беспристрастна.

После разминки тренер подвел их к доске и написал маркером:

AMRAP 20 минут:

10 берпи 15 махов гирей 20 выпадов 250 метров гребля

Вениамин прочитал.

— АМРАП — это что-то юридическое?

— As many rounds as possible, — пояснила Лика. — Максимум кругов за двадцать минут.

— А если я не хочу максимум?

— Тогда минимум достоинства.

— Очень поддерживающе.

— Я же не психолог, я женщина с секундомером.

Тренер поставил перед Вениамином гирю.

Тот посмотрел на нее.

— Она выглядит недружелюбно.

— Это шестнадцать килограммов, — сказала Лика.

— У нее выражение лица тяжелее.

— У гири нет лица.

— Вот именно. Поэтому я ей не доверяю.

Оля тихо сказала Илье:

— Запиши: «не доверяет гире». Это важно для некролога.

Лика обернулась.

— Оля.

— Всё, молчу.

Таймер пикнул.

И началось.

Первые десять бёрпи Вениамин выполнил на чистом упрямстве. Он падал в упор, отжимался, вставал и подпрыгивал. На пятом прыжке его лицо выражало уверенность. На седьмом — вопрос. На девятом — переговоры с высшими силами. На десятом он выпрямился и сказал:

— Это было… бодряще.

Лика, уже закончившая бёрпи и взявшая гирю, улыбнулась:

— Милый эвфемизм для «я видел свет».

— Я не видел свет.

— Подождите до второго круга.

Махи гирей дались ему лучше. Велосипед все-таки сделал свое дело: ноги были сильными, спина держалась, дыхание хоть и стало тяжелее, но не провалилось в драму. Вениамин даже начал выглядеть победоносно.

— Ну? — сказал он между махами. — Не так уж и страшно.

— Вениамин, вы разговариваете на первом круге. Это типичная ошибка новичка.

— Я контролирую ситуацию.

Гиря качнулась чуть выше, чем нужно.

Тренер спокойно сказал:

— Ситуация сейчас контролирует вас. Мягче тазом.

Вениамин замер на секунду.

— Простите?

Лика едва не уронила свою гирю от смеха.

— В кроссфите много поэзии.

Выпады уничтожили его самоуверенность.

На двенадцатом выпаде Вениамин понял, что ноги, которым он доверял годами велосипедных поездок, предали его в самый ответственный