Порочное море - Джордан Стефани Грей

одну сторону. Где-то на задворках сознания я замечаю, как царапины от шипов затягиваются сами собой. Это Арион исцеляет их — и свои, и мои. Я трясу головой, чтобы прояснить мысли, но это не помогает. Мне нужно уйти. Сейчас же. — Мы спрятались в Храме Люциуса. А эти… сирены нас так напугали, что мы сразу уехали.

— Не виню тебя, — отзывается Гарольд. — От этих сирен даже у меня поджилки трясутся.

Неправильно истолковав пристальный взгляд, которым Арион сверлит моё лицо, Джеральд произносит:

— Не бойся, голубчик. Тот мальчик был хорош собой, но далеко не так… как ты. И всё же в тебе есть что-то особенное, верно? Никак не могу понять, что именно…

Арион игнорирует комплимент, продолжая выискивать ответы на моём лице. Я смотрю на него абсолютно пугающим, лишённым эмоций взглядом, наотрез отказываясь выдать хотя бы одну подсказку. И пусть нить связи между нами буквально горит, я притворяюсь, что не замечаю этого. Притворяюсь, будто она не пульсирует ослепительно-белым светом прошлых кошмаров. К несчастью, Арион всё видит. Он делает шаг вперёд, собираясь перехватить меня за руку. Когда я резко отступаю в сторону, его рот сжимается в жесткую линию.

— Еще раз спасибо за ваше гостеприимство, — обращается он к хозяевам лавки. — Нам пора идти, но мы навсегда ваши должники.

— О, нет. — С поразительной скоростью и гибкостью Джеральд вскакивает на ноги, и в его руке каким-то образом снова материализуется зонтик. Он машет им под носом у Ариона, точно шпагой. Та самая зловещая ухмылка возвращается на его лицо, а усы кривятся в яростном оскале. — О нет, нет, нет. Мы здесь не принимаем в оплату «спасибо» и «долги», «почтеннейший сир».

— Нет, нет, нет, нет, нет, — эхом отзывается Гарольд, тоже резко выпрямляясь. Его добродушное лицо больше не кажется теплым и приветливым — оно ожесточилось, и сам он выглядит куда менее утомленным, чем минуту назад. Когда он улыбается, это больше похоже на оскал. В своем полуобморочном состоянии мне кажется, что его зубы выглядят пугающе острыми. — Вы покинете эту лавку как платежеспособные клиенты, либо вы не покинете её вовсе.

Арион хмурится от этой внезапной перемены в атмосфере:

— Вы что… угрожаете нам?

— Это не угроза! — Джеральд тычет в него зонтом ещё сильнее. — Это обещание, которое мы даём всем ворам! Преступники не выживают на берегах Изумрудных островов.

— Мы не воры. — Желвак на челюсти Ариона ходит ходуном: он из последних сил пытается сохранить самообладание. Он мог бы уничтожить их в одно мгновение. Что, разумеется, обернулось бы крахом для всех нас.

Уловив эту мысль, шмели над головой принимаются жужжать громче и спускаются ниже, наблюдая за нами с летальным намерением. Арион делает ровный выдох и продолжает:

— Мы пришли сюда без злого умысла, но мы также не давали согласия на покупку чего-либо. Вы сами окликнули нас, как старые знакомые Зефиры…

— «Знакомые»! — Гарольд пронзительно визжит от предвкушения, пока Джеральд упирает кончик зонта прямо в грудь Ариона.

— Вы согласились на покупку в тот самый миг, когда эта одежда коснулась ваших тел, — рычит Джеральд, — а мы не водим дружбу с грабителями и мошенниками.

— Грабителями и мошенниками? — Крылья Ариона угрожающе приподнимаются, но мужчины всё ещё не видят их, не понимая, кого именно они умудрились спровоцировать. В отличие от ветвей над головой. Лозы разворачиваются с бешеной скоростью, устремляясь прямиком к горлу Ариона, пока пчёлы идут на таран. Его крылья совершают взмах, отгоняя рой прежде, чем хоть одно жало успевает коснуться кожи, а его ладонь перехватывает самую нижнюю лозу, наматывая её на костяшки, и резко дёргает. Сильно. Ветка с треском обрывается, и когда чернокнижник заговаривает снова, его голос разит холодом: — Прошу прощения, господа, но мошенники здесь явно не мы.

Джеральд презрительно кривится, указывая на дерево, внутри которого мы все сейчас находимся:

— Дайна считает иначе.

— В таком случае Дайна может забрать свои шмотки обратно. — Метнув в мою сторону яростный взгляд, Арион уже собирается сбросить с плеч рубашку, но я лихорадочно мотаю головой, поспешно отступая назад — подальше от него, подальше от лавки, пчёл и этих проклятых лоз. Мои глаза мечутся по потолку и стенам, где ветви Дайны начинают с треском приходить в движение. Её пальцы и локти — острые. Безжалостные.

Помимо моей воли перед глазами встает картина: эти самые ветви, сплошь покрытые кровью.

— Зефира, — приглушённо зовет Арион, но я качаю головой ещё быстрее, пятясь уже к самому выходу. Прочь. Мне нужно убираться отсюда, и… и мне вообще не следовало сюда возвращаться. Мне никогда не следовало переступать этот порог.

— Просто заплати им! — шиплю я.

Раздосадованный моим тоном, Арион без лишних слов лезет в карман. Он материализует из воздуха горсть увесистых золотых монет, но мне глубоко плевать, настоящие они, фальшивые или созданные магией. Важно лишь то, что ветви прекратили скручиваться, лозы больше не тянутся к нашим шеям, а на лица Джеральда и Гарольда вернулись их прежние радушные улыбки.

Если бы только кровь Джасина можно было остановить так же легко.

Прежде чем кто-либо успевает произнести хоть слово, я разворачиваюсь на пятках и сбегаю из лавки.

ГЛАВА 15

ЗЕФИРА

После того как Арион догоняет меня сразу за рыночной площадью, мы не произносим ни слова. Мы не обсуждаем то, как нас обобрали лавочники, равно как и внезапное натяжение серебряной нити. Он устремляет взгляд на окружающий нас яблоневый сад, петляя между толстыми стволами деревьев; его крылья с каждым вторым шагом сбивают спелые яблоки и ломают сухие ветви. Я держу устойчивый темп, следуя за ним по пятам и сосредоточив всё внимание исключительно на траве под моими туфельками. Я считаю травинки. Я отслеживаю разные оттенки зелёного. Что угодно — абсолютно что угодно, — лишь бы перестать думать.

Всё, что нам нужно сделать, — это войти в библиотеку. В этот раз я ничего не возьму. Мы прочитаем внутри всё, что необходимо, а затем Арион унесёт нас отсюда по воздуху. Это будет просто. Мы выживем. От этой мысли мой желудок скручивается узлом, потому что в жизни ничего не бывает так просто. Для меня вообще никогда ничего не было лёгким. А выживание… выживание далеко не всегда гарантировано.

Незваные воспоминания продолжают наносить удары — тяжело и стремительно. Мне от них не убежать. Только не здесь.

И вот, пожалуйста — очередная дриада выкорчёвывается из земли.

Она меньше остальных, с пепельной корой и скелетоподобными сучьями, и бросается в нашу сторону с утробным