Во власти обмана - Джей Эл Бек

Когда песня заканчивается, я увожу её с танцпола. Артур не теряет времени даром и снова приближается с еще более широкой улыбкой.

— Можно мне минутку поговорить с дочерью?

Я уже собираюсь послать его к черту, но Силла качает головой и делает шаг вперед.

— Мы отойдем недалеко, а потом ты и я поедем домой.

Они отходят на несколько футов. Я не слышу их из-за шума толпы, но вижу, что она действительно не хочет с ним говорить. Если её осанка станет еще более жесткой, я просто пройду через весь зал, подхвачу её на руки и унесу отсюда. Каждый раз, когда он говорит, она почти вздрагивает, пока между ними не появляется хороший фут пространства.

Мое терпение на исходе. Я не могу позволить ему продолжать причинять ей боль, и что бы он ни говорил, это определенно ранит её. Если это намеренно, я, черт возьми, перережу ему горло.

Я прорезаю толпу, не заботясь о том, в кого врезаюсь или кого приходится расталкивать.

Артур замолкает и ухмыляется, когда я приближаюсь.

— О, думаю, Силла готова уйти. Но прежде чем вы уйдете, можно пару слов и с вами?

Я толкаю Силлу себе за спину и указываю на дверь.

— Алексей ждет прямо за дверью. Иди к нему и жди меня. Я буду через секунду.

Я сосредоточиваюсь на ухмыляющемся лице Артура.

— Еще раз заговоришь с ней - убью. Снова увижу этот взгляд «раненой собаки» в её глазах - убью. Хотя бы не так вздохнешь в её сторону - перережу тебе глотку и скормлю собакам.

Он улыбается еще шире.

— У вас есть собаки? Как интересно.

— Нет. Но если ты доведешь меня, я их заведу и выдрессирую так, чтобы они жаждали вкуса именно твоей крови. Не играй со мной, Артур. У меня очень мало терпения, когда дело касается тебя.

Он отпивает шампанское, казалось бы, оставаясь невозмутимым.

— И почему же? У нас есть соглашение, по крайней мере, у твоего работодателя и у меня.

— Тогда тебе лучше соблюдать свою часть сделки, пока у нас окончательно не закончилось терпение. Адриан не славится своим терпением. Может, он и не известен тем, что забивает человека до смерти, но терпение, явно не его конек.

Артур ставит напиток на стойку и поправляет края моего пиджака, как будто приводит в порядок мой костюм.

— Прежде чем решишь убить меня, ты должен знать, как сильно моя «маленькая девочка» использует тебя. Насколько она действует по моей указке, а насколько - сама по себе.

Я вздрагиваю, и он улыбается, зная, что попал в цель. Я разворачиваюсь, когда он отпускает мой пиджак, и направляюсь к выходу. Жду не дождусь, когда прострелю этому ублюдку голову, а если Силла меня предала, она отправится вслед за отцом.

Глава 27

СИЛЛА

Что-то изменилось. Не знаю, произошло ли это на вечеринке в целом, или мой отец сказал ему что-то на прощание, но обратная дорога до квартиры проходит в напряжении. Он, может, и держался отстраненно раньше, но не так. Словно он воздвиг между нами кирпичную стену, и стоит мне попытаться перелезть через неё, как на меня нацеливаются лазеры, готовые уничтожить.

Так что мы молчим, а в квартире ещё большая тишина. Но если в машине было напряженно, то здесь всё ощущается... взрывоопасным.

Я снимаю туфли и отбрасываю их к дивану, чтобы, когда подойду к нему, твердо стоять на ногах. Мне требуется несколько минут, чтобы набраться смелости.

Он стоит на другом конце комнаты, глядя в окно, его спина и плечи напряжены и неподвижны. Мой отец точно что-то ему сказал. Но что? Зачем настраивать Ивана против себя, когда он так близок к тому, чтобы получить желаемое?

Я подхожу и встаю слева от него, глядя в темное небо. Огни других высоток мерцают вокруг нас, словно другая вселенная.

— Ты в порядке?

— Молчи. — Его голос звучит как лед.

Я обхватываю себя руками, чтобы набраться храбрости и не отступить. Но делаю, как он просил, и держу рот на замке.

Желание коснуться его пульсирует у меня в голове, словно заклинание. Я хочу протянуть руку и исцелить тот ущерб, который нанес мой отец парой слов. Когда я больше не могу сопротивляться, я протягиваю правую руку и касаюсь его плеча.

Он взрывается, снимает мою руку своей рукой, а вторая поднимается, чтобы обхватить мою шею и оттеснить меня назад к окну. Весь мир у меня за спиной.

Его лицо покраснело, а глаза подернуты дымкой необузданного гнева и боли.

— Как я мог быть таким идиотом? Ты всё это время играла со мной? Это была игра? Войти в мою жизнь, влезть мне под кожу и дать мне хоть что-то, на что я мог бы надеяться?

Я хватаюсь руками за его запястье, удерживая его, хотя он не причиняет мне боли, просто держит. Горячие слезы катятся по щекам.

— Это он тебе сказал? Что я… здесь потому, что он меня послал? Ты правда так думаешь? Ты будешь идиотом, только если поверишь ему.

Он наклоняется, его лицо в дюйме от моего:

— Ты хороша. Действительно. Ты почти меня убедила. Мне стоило лишь задуматься, какого черта тебе вообще понадобился такой, как я. Ты бы… ты бы и не посмотрела на меня дважды при нормальных обстоятельствах.

Рыдание срывается с моих губ, и я вынуждена закрыть глаза, чтобы смахнуть слезы.

— О чем ты говоришь? Всего одно слово от него и ты усомнился во мне… после всего, что мы прошли?

Мое сердце разбивается, трескается и разлетается на мелкие кусочки. Я рыдаю, прислонившись головой к стене, к которой он меня прижал. Он спрашивает, как мог быть таким глупым, я чувствую то же самое в эту секунду. Я знала, что не стоит впускать в это сердце. Черт, я активно пыталась этого не делать, и вот я здесь, с разбитым сердцем. После стольких лет защиты от любого насилия, возможно, мой отец, наконец, победил. Он, наконец-то, сломил меня, ему стоило лишь использовать для этого другого человека.

Я открываю глаза, он расплывается сквозь слезы.

— Мне плевать, что ты думаешь. Это не было подставой. Если он сказал тебе это, значит, он пытается вбить клин между нами. Он наверняка увидел, что ты мне небезразличен. Теперь он