Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— А личные данные не становятся активом от того, что их поместили рядом с лекалами.

Он не спорил с очевидным.

Цена закрывала фабричные расходы, возвраты и несколько месяцев зарплат. Первый перевод обещали после открытия комнаты данных, окончательный — после «миграции клиентского массива».

— Контроль над архивом переходит вам до окончательного расчёта? — спросила Нонна.

— Доступ ограниченному оператору под протокол. Сеть принимает риски дальнейшего хранения.

— Наши риски уже приняли без нас, — сказала она. — Получилось дорого.

Юрист попросил отметить фразу как возражение стороны. Ада отметила.

Я посмотрела на сумму ещё раз. За стеной снова заработала одна машина. Ровный звук проходил через перегородку и мешал представить, что готовая линия существует отдельно от людей, которые распарывали её ошибки.

— Архив мы не передаём, — сказала я. — Ни вместе с готовой линией, ни как обеспечение сделки.

— Тогда предложение придётся пересчитать.

— Пересчитывайте. Обсудим лицензию на проверенные конструкции, обезличенную статистику и новый порядок испытаний. Персональные карточки остаются у «По себе».

Рубен закрыл приложение, но не всю папку.

— Быстрых денег в такой конструкции не будет.

— Я понимаю.

— И отмена прежнего пилота останется отдельным вопросом.

— Поэтому здесь юрист.

Он чуть поднял руку, подтверждая своё существование.

Рубен надел очки.

— Я подготовлю вариант без миграции базы. Не обещаю, что совет его одобрит.

— Не обещайте. Пришлите текст.

После его ухода Нонна собрала экземпляры предложения.

— Сумма тебя впечатлила? — спросила она.

— Да.

— Меня тоже. Но я за отказ.

— Женщины не приложение.

— Вот поэтому денег у нас пока шесть недель.

Роберт пришёл в половине шестого по письменному запросу нашего юриста. Не сел рядом со мной и не спросил, как прошёл разговор с Рубеном. На столе между нами лежало прежнее приложение, то самое, где общая строка «видеоматериалы посадки» скрывала содержимое пакета лучше любого замка.

После утра в его квартире тело помнило движение этих пальцев. После его паузы перед словом «нет» я не доверяла памяти.

Я подвинула документ к Демьяну.

— Нужны не оценки, а факты исполнения. Что «Контур» уже сделал по этим пунктам и что можно прекратить сейчас?

Роберт кивнул.

— Доступ к комнате данных остановлен. Новые пользователи не добавляются. Коммерческое копирование запрещено внутренним распоряжением. Но контрольная копия пакета сохраняется у службы безопасности как доказательство инцидента.

— То есть потребовать удалить всё сегодня мы не можем? — спросила Нонна.

— Потребовать можем, — ответил юрист. — Добиться уничтожения доказательств до завершения проверки не должны. Нам нужно разделить хранение для расследования и использование по сделке.

Роберт нашёл пункт о цели обработки. Его ноготь остановился у мелкой строки.

— Коммерческая цель прекращается с письменным отказом от пилота. Дальше этот пункт не позволяет показывать материалы закупщикам или производству. Хранение для проверки должно идти на другом основании, с отдельным перечнем допущенных лиц.

— А убытки фабрики? — спросила я.

— В следующем разделе, — сказал юрист раньше Роберта.

Приложение позволяло требовать подтверждённые расходы на пилот. Фиксированного штрафа за отказ передать личный архив и права забрать библиотеку там не было.

— Феликс ссылался на другую формулировку, — сказала я.

— В предварительном письме о намерениях, — ответил Роберт. — Там есть расчёт предельных потерь. Это не согласованная сумма долга.

— Вы знали?

— Я видел расчёт до приезда. Полагал, что все владельцы получили тот же пакет.

Ответ был прямым. Я могла бы спросить ещё об одном файле, который он видел или не видел. Вместо этого отметила пункт для уведомления. Следующую главу нашей близости нельзя было писать на полях договора.

Мы составили три требования: прекратить коммерческую обработку, сохранить контрольную копию только для проверки и предоставить перечень объектов и событий доступа с именованными учётными записями.

Роберт дал служебный адрес отдела безопасности, не предлагая ускорить ответ личной властью.

— Здесь не хватает срока ответа, — сказал он.

Юрист вписал срок.

— Теперь хватает.

Я подписала уведомления. Ада зарегистрировала исходящие номера и отправила их с общей корпоративной почты, поставив в копию всех совладельцев.

Когда Роберт встал, я тоже поднялась.

— Увидимся вечером? — спросил он тихо.

В переговорной оставались Нонна, Демьян и юрист. Роберт не пытался сделать вопрос тайным, но и не требовал ответа при них.

— Не сегодня. Я хочу закончить здесь.

— Хорошо.

Ни обиды, ни заботливого нажима. Он надел пальто и ушёл.

В семь швейный зал опустел. Ада забрала проект страницы предзаказа, Нонна — производственный протокол. На столе остались два месяца прежнего запаса, шесть недель нынешнего и четырнадцать фамилий в будущем графике.

Письмо от службы безопасности «Контура» пришло в девятнадцать двадцать три. Ответили не на все требования. Подтвердили прекращение коммерческого доступа и прислали зашифрованный перечень объектов карантинного хранилища. Пароль Демьян получил отдельным сообщением и продиктовал мне по телефону после проверки отправителя.

— Ничего не пересылайте, — сказал он. — Сохраните исходное письмо. Если найдёте расхождение, только запишите номер строки.

— Поняла.

— И не пытайтесь открыть вложенные объекты. Это перечень, не содержимое.

— Демьян, я умею выполнять инструкцию.

— Вы умеете. Остальные совладельцы заставили меня уважать повторение.

Я открыла таблицу на изолированном компьютере в переговорной.

Сначала шли техкарты, презентации и рекламные макеты. Потом семь каталогов клиентских карточек. У каждого объекта были контрольная сумма, статус и ссылка на события. «Индексация системой» не означала просмотра человеком.

Я дошла до раздела «Видеоматериалы посадки».

В нём было девять объектов. Восемь относились к обезличенным тестам движения. Девятый назывался «ЖО_ТЕСТ_ЛИЧНОЕ_03».

Имя файла я знала. Продолжительность и контрольная сумма совпадали с записью, которая вышла в сеть. Статус говорил, что объект изолирован и сохранён для проверки.

Я открыла только строку событий.

Приём пакета. Автоматическая проверка. Индексация. Ограничение доступа.

Между ними находилась ещё одна запись.

Пользователь: Р. Левицкий.

Время: час сорок семь ночи.

Действие: просмотр.

Объект: «ЖО_ТЕСТ_ЛИЧНОЕ_03».

Глава 27. Файл Левицкого

Лист вышел из принтера тёплым.

Я не перечитывала всю таблицу. На странице оставили заголовок отчёта, номер объекта и одну строку событий. Демьян по телефону подтвердил, что так можно зафиксировать расхождение, если исходное письмо и зашифрованный файл останутся на изолированном компьютере.

Рядом с фамилией Роберта стояло время: час сорок семь ночи.

Я вложила распечатку в папку, закрыла переговорную и вызвала машину.

Роберт открыл дверь не сразу. Успел спросить через неё, кто пришёл, и только потом повернул замок. На нём были тёмные брюки и рубашка без пиджака. Он посмотрел на меня, на папку в моей руке и отступил в прихожую.

— Войдёте?

— Да.

Я сняла пальто и повесила сама. Сумку поставила у ноги.

Роберт не предложил ни воды, ни кофе. Не коснулся меня. Мы сели за стол в гостиной. Он убрал раскрытую книгу и