Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

Удар молнии рассекает темную тучу и обрушивается вниз ослепительным заревом где-то рядом, и я вскрикиваю, все мое тело трясется, словно от этого удара у меня отнялось десять лет жизни.

Сквозь стену ливня я различаю вдали какое-то строение.

— Что это там? — спрашиваю я, указывая в сторону дома из кирпича и деревянных балок в нескольких ярдах от нас.

— Это охотничий домик. Мы, должно быть, сбились с пути, — кричит он из-за моей спины.

Я опускаю взгляд, и мои брови сходятся на переносице.

Он дрожит.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, но он резко отстраняется, и я чувствую, как он сжимает бедрами бока Брома, подгоняя его к домику.

Строение проявляется четче, это совсем небольшой дом по сравнению с особняком.

Фрэнк поворачивается ко мне и стаскивает меня с Брома, руки его на мгновение напрягаются.

— Иди внутрь! — перекрикивает он шум бури.

Едва ноги касаются земли, как я сразу же увязаю в грязи, обувь проваливается из-за потока воды. Осторожно пробираясь сквозь грязь, я направляюсь к двери, чувствуя себя наполовину утонувшей кошкой и дрожа всем телом.

Едва я достигаю ее, как Бром издает оглушительный визг, от которого мое сердце начинает скакать почти так же быстро, как он бегает. Я оборачиваюсь и вижу, что Фрэнк шокирован не меньше моего, уставившись на коня рядом с ним, который выбрал этот момент, чтобы вспыхнуть. Дым вырывается из его ноздрей, прежде чем он бросается прочь, надеюсь, по направлению к стойлу.

— Он найдет дорогу назад, да? — спрашиваю я, когда Фрэнк присоединяется ко мне под навесом крыши. Я плотнее закутываюсь в промокший свитер, хотя понимаю, что в нем нет ни капли тепла, и пробую открыть дверь.

— Она не открывается, — говорю я, чувствуя себя заторможенной, нарастает недоумение, потому что я понимаю, почему она не открывается — она заперта. Дрожа, я протягиваю перед собой руки и понимаю, что трясусь слишком сильно, чтобы суметь вскрыть замок, будь у меня даже хоть приличная шпилька.

— Подвинься.

Фрэнк сжимает руку, и дверь поддается. Мои глаза вылетают из орбит при виде изуродованной металлической ручки, к которой я прикасалась мгновение назад, и он практически вталкивает меня внутрь, с силой захлопывая дверь за нами.

Я поднимаю взгляд на высокие кремовые потолки и деревянные балки, перекрещивающиеся над головой, и легкая морщинка пролегает между бровей от того, как украшено это место: огромные охотничьи портреты во весь рост на деревянных стенах между большими стеклянными окнами — полная противоположность особняку.

Бросив взгляд на паркетный пол под ногами, я морщусь. Мне не нравится, что я стою вся мокрая на том, что, уверена, является оригинальным покрытием, но я не могу сдвинуться с места.

— Так холодно, — бормочу я и съеживаюсь на месте, конечности отказываются слушаться.

— Глупая женщина, — говорит Фрэнк, внезапно возникая передо мной, и наклоняется, легко подхватывая меня на руки.

Я обвиваю руками его шею и просто принимаю это, мне нравится, что мне не приходится гадать, выдержит ли он мой вес. Этот мужчина просто громила.

Зубы стучат, кожа так покрыта мурашками, что кажется, будто я никогда снова не согреюсь. Холод пробирает до костей.

— Знаешь, в последний раз мне было так холодно, когда я провалилась под лед на озере. Обри спасла меня, — выпаливаю я, сама не зная, зачем ему это рассказываю, мой мозг затуманивается и превращается в кашу.

Он проходит через несколько дверных проемов, но у меня нет возможности осмотреться, потому что веки то и дело закрываются, и голова бессильно болтается на его массивном плече, пока он несет меня, как младенца.

Звук, полный страдания, вырывается из моих губ, когда он ставит меня на подкашивающиеся ноги и насильно возвращает к сознанию. Он легко придерживает меня, пока я не прихожу в себя достаточно, чтобы стоять, и я понимаю, что все еще дрожу.

— Стой смирно, пока я раздену тебя. У тебя гипотермия50, — констатирует он и отступает на шаг.

Так вот что со мной? Усталость вгрызлась в кости, конечности словно налились свинцом. Фрэнк начинает стаскивать с меня свитер, и я закрываю глаза всего на секундочку.

— Не спи, — говорит он, снимая свитер через голову.

Боль жалит меня пониже спины, когда его ладонь обрушивается на меня с оглушительным мокрым шлепком.

— Прекрати, — ворчу я, решая, что разберусь с его странным рукоприкладством позже. Я так устала. Морщинка снова появляется между бровей, когда Фрэнк бормочет что-то, подозрительно похожее на «упрямая особь», и стаскивает с меня одежду, сдергивая мокрые тряпки.

Я дрожу на месте, тщетно пытаясь заставить зубы не стучать, пока он снимает брюки с моих полных бедер. Сквернословия и проклятия беззвучно слетают с его губ.

Едва я оказалась голой, как меня обернули в толстое мягкое одеяло, поволокли и усадили на диван перед уютно потрескивающим камином. Я откинулась на подушки, чтобы дать отдых глазам, под мягкие звуки того, как Фрэнк возится по комнате. Я постепенно согреваюсь.

— Просыпайся, — донеслось до меня будто издалека, и я открыла глаза, обнаружив лицо Фрэнка опасно близко к моему.

Его глаза светились ярко-оранжевым, но с красноватым оттенком, похожим на тот закат, что я однажды наблюдала на пляже в отпуске. Я высвободила руку из кокона на достаточное время, чтобы протянуть ее и разгладить глубокую морщину, прорезавшуюся между его большими светлыми бровями. Рука тяжело опустилась, а веки сами собой закрылись.

— Ай, — пробормотала я мгновение спустя, ощутив боль и с укором глянув на Фрэнка, который только что ткнул меня в глаз своим здоровенным пальцем.

— Не засыпай, — сказал он, ослепляя меня крошечным фонариком и прожигая сетчатку.

Прямо как врач, мелькнуло в сознании и уплыло, а я лишь хмурюсь на него.

Ветер завыл у ближайшего окна, и я нахмурилась. Держу пари, я найду Эдгара прячущимся под кроватью. Он ненавидит грозы.

Я ахнула и села на диване, не обращая внимания на сползшее одеяло. Мысль о том, что он будет один всю ночь, казалась куда важнее.

— Мы не можем остаться здесь на всю ночь, — заявила я, готовясь к спору, если Фрэнк хоть словом на это намекнет. Отлучиться на несколько часов — это куда ни шло, но ни за что Эдгар не останется без еды.

— Как только буря утихнет, мы уйдем, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

Я взглянула на него и наблюдала, как огонь камина пляшет на его лице, заметив новый наряд — обычные коричневые штаны и серую футболку, при виде которых у меня бы