Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

обычно потекли слюнки, как вдруг до меня дошла ирония. Я нахожусь в охотничьем домике, в чем мать родила, а Фрэнк отступает от меня, с полномасштабным фестивалем члена, туго выпирающим из мокрых брюк.

— Ладно, — сказала я, снова расслабляясь на диване и позволяя мыслям бродить где угодно.

Это не та тайная романтическая фантазия, о которой я мечтала.

Уютный охотничий домик, по крайней мере он, кажется довольно милым. Классический троп «одна кровать», красивый монстр… все как в книжках. Вот только я тут, почти в состоянии гипотермии, а он больше хочет играть в доктора по-настоящему, а не играться с моей киской.

Я отлично знаю, что он вовсе не так равнодушен ко мне, как притворяется.

— Обнимашки? — спросила я, услышав его шаги по деревянному полу возле моей головы. Я вздрогнула под тяжелым одеялом и замерла, когда он внезапно опустился на колени и снял с моего лица очки.

Этот маленький, почти домашний жест, как он сложил мои очки и положил их на каминную полку, заставил сердце екнуть под ребрами, пока я разглядываю его зад.

Он вернулся назад, с решительным выражением лица, которого я не могла расшифровать, прежде чем наклонился, поднял меня и устроил нас обоих на диване. Он притянул меня к своей голой груди и зажал мои ноги между своих, укладываясь, по-видимому, чтобы я не могла дальше докучать ему своей «толстой задницей».

Я бы сказала ему, что не собираюсь шевелиться, будь у меня хоть толика энергии, но не смогла держать глаза открытыми, особенно оттого, насколько защищенной себя почувствовала.

— Спи. Я разбужу тебя, когда придет время возвращаться в дом. Никаких больше приключений, — хрипло бросил он.

Я уткнулась лицом в его грудь, и в голове возникла идея о том, чем я могла бы заняться следующие пару дней.

— Ладно, — прошептала я, зная, что у меня уже есть планы обыскать дом в поисках всего, что можно использовать для связи с внешним миром, как только представится возможность. Пришло время мне точно выяснить, кто такой Фрэнк Штейн, исследовать всю эту ведьмовскую деревню, и мне действительно нужно написать Обри.

Глава 23

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ



— Ни единого электронного устройства во всем особняке? Это шутка что ли, — вздыхаю я, захлопывая ящик стола, который обыскивала. Резкий щелчок дерева отдается эхом в пустой библиотеке. Я обыскиваю особняк уже три дня и все так же далека от того, чтобы найти что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что мне нужно.

Все помещение заставлено темными ореховыми стеллажами, заполненными старыми книгами, но ни в одном из них нет ничего даже отдаленно похожего на то, что мне необходимо. На верхних полках красуются обширные коллекции сочетающихся друг с другом, расставленных по цветам энциклопедий, а затем ярды за ярдами изысканных коллекционных книг на любую тему в этом мире.

Я бывала в достаточном количестве богатых домов, чтобы знать: книги на уровне глаз обычно отражают подлинные интересы владельцев, но я серьезно сомневаюсь, что любимые темы Фрэнка — это история дверных ручек и уход за газоном.

Хотя, что я знаю? Мужчина ходит так, словно у него в заднице жарятся корн-доги51, и разбрасывается приказами направо и налево на любого, кто осмелится к нему приблизиться.

Но зато какая задница.

Я прячу шпильку, которую использовала как отмычку, обратно в пучок волос на макушке и окидываю взглядом комнату, которую глупо оставила на потом.

Вся моя идея состояла в том, чтобы найти в кабинете Фрэнка старый ноутбук, может, даже доисторический компьютер, если повезет, и связаться с Обри, а потом взять ее на слабо, чтобы она спросила у влюбленного в нее по уши вампира, что такое Фрэнк. Короче, воспользоваться нашей дружбой по полной программе.

Чем дольше я здесь, тем сильнее меня одолевает навязчивая потребность знать правду. До такой степени, что это чувство будто разъедает кожу.

Обычно, когда меня так клинит, у меня под рукой весь интернет и куча баз данных, за доступ к которым многие бы душу продали. Но сейчас? У меня нет ничего.

Кроме пустого особняка.

Проведав сегодня утром Брома, который удостоил меня лишь тем, что уткнулся мордой в бочку с яблоками, я начала свой поиск. Потом мы с Эдгаром валялись в постели до завтрака, после чего я принялась рыскать на чердаке и раздобыла старую коробку, полную шпилек, которые очень пригодились.

Чердак был покрыт слоем пыли толщиной в дюйм, но там стояло несколько украшенных сундуков с какими-то старыми врачебными записками о растениях и больше ничем. Затем я спустилась на кухню, но не нашла там ничего интересного — только забитый холодильник и шкафы с обычными кухонными принадлежностями.

Может, он и вправду врач? Или, может, поэтому она в тот день назвала его Франкенштейном, и это просто крутая игра слов?

В который раз с момента моего первого похищения — вчера было второе, после того как Фрэнк умчал нас на Броме, — я ругаю себя за то, что не изучила как следует Фрэнка Штейна.

Если бы только у меня было устройство с доступом в интернет…

Я полагала, что найду какую-нибудь электронику, которую Фрэнк и остальные к настоящему времени сочтут бесполезной, но все пусто. Я проверила каждую комнату, но пока что единственная информация, которую я добыла, — это то, насколько тщательно здесь работает горничная.

И она, должно быть, лучшая в своем деле, потому что здесь нет ни пылинки, кухня всегда чиста и забита свежими продуктами. Ужин появляется около семи вечера каждый день, как по часам. Я подкарауливала и почти сорвала дверную ручку в попытках поймать того, кто так хорошо поддерживает порядок в этом месте, но пока что коридор каждый раз оказывался пуст.

Каждый уголок и щель лишены даже намека на грязь, и нигде нет электроники.

Несчастливая морщина залегла между моих бровей и не исчезала последний час. Я просто осматриваю все с еще большим подозрением.

Кто вообще держит целый городок отрезанным от остальной страны? Хотя, если подумать, будь я богата и пытайся спрятать кучу сверхъестественных, я поступила бы именно так. Но это все равно не отвечает ни на один из моих вопросов. А их, вопросов-то, накапливается все больше.

Взгляд ползет от одной стороны большой роскошной библиотеки к другой, пока я сижу перед старым столом, который только что обыскала, — голым, без единой вещи, как и все остальные ящики во всех остальных комнатах.

Кожа большого кресла с изогнутой спинкой, в котором я