Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— Доброе утро, миссис… — он приоткрыл один глаз, усмехнулся, а потом потянул меня ближе. — Или пока ещё не совсем миссис?

— Почти, — я хмыкнула, уткнувшись носом ему в шею. — Дай мне ещё пять минут.

— После такой ночи — дам хоть час. Но только если ты пообещаешь не вставать без поцелуя.

— Уговор, — прошептала я и поцеловала его в уголок губ.

Он обнял меня крепче, и какое-то время мы просто лежали, в абсолютной тишине, где было только дыхание, тепло и уют. Мир за пределами этой кровати мог подождать.

— Всё ещё считаешь, что угадала? — пробормотал он мне на ухо, и я почувствовала, как его губы тронули мою шею.

— Ты не сдаёшься, да?

— Никогда. Особенно если речь о длине. — Его усмешка растянулась, а я хихикнула.

— Ну, может, ещё разок и уточню цифру.

Он перекатил меня под себя в одно движение, и я резко вдохнула, глядя в его глаза. В них была искра — не просто желания, а любви. Абсолютной.

— Ты же моя хорошая, — прошептал он, прежде чем снова накрыть мои губы своими.

* * *

Я всё ещё лежала, растёкшаяся по простыням, когда услышала, как что-то звякнуло за дверью спальни. Потом — лёгкие шаги. Дверь открылась медленно, и Роман вошёл с подносом в руках.

— Сюрприз для самой красивой невесты, — сказал он, поставив поднос на тумбочку. — Надеюсь, ты всё ещё любишь сырные булочки и слишком сладкий латте.

— Если ты будешь каждое утро так завоёвывать моё сердце, мне придётся жениться на тебе не один раз.

— Я только за, — он подмигнул и сел рядом, протягивая мне кружку. — Завтракай, пока горячее.

На подносе был латте в её любимой кружке с сердечком, две тёплые булочки, клубника, и записка: «Ты — моя, навсегда».

Я чувствовала, как сердце наполняется медом. Пока я ела, он лениво тёрся носом о моё плечо, щекотал меня щетиной, а потом, с мягким вздохом, поднялся.

— Мне нужно в бар — поставки приехали. Парни уже там. Я скоро, — он нагнулся, чтобы поцеловать меня. — Грета с девочками должны вот-вот прийти, впусти их, когда появятся, ладно?

— Ага. Не забудь купить лёд, если они опять решат пить мимозы с утра.

— Эти ведьмы? Никогда не забываю.

Он уходит с улыбкой, а я остаюсь одна — в тёплом свете, с кружкой в руках и ощущением, что даже если мир перевернётся, здесь, в этом доме, всё будет правильно.

И я не знала, что через пятнадцать минут порог моего дома пересекут три женщины — визжащие, с шампанским и сумками, полными белья, украшений и сумасшедших идей.

* * *

Я потянулась в постели, ощущая, как каждая мышца тела ноет… приятно. Бедра слегка саднили, будто напоминание о том, на сколько точно я ошибалась ночью. Он ведь знал, что я не угадаю — знал, и мучил этим с той самой своей дьявольской ухмылкой.

«Ну же, Лея. Сколько?»

«Я… двадцать?»

«Мимо, малышка. Попробуй снова. А пока…» — и он вбивался глубже, быстрее, заставляя моё тело дрожать от напряжения и наслаждения.

«Т-тридцать?!»

«О, ты хочешь, чтобы я ускорился, да?» — он дразнил, целовал шею, гладил талию, но не давал мне ни передышки, ни спасения.

И каждый раз, когда я ошибалась — он не останавливался. Он был нежен, но строг, он держал темп, пока не слышал, как я стону и молю…

А потом, почти на пределе, он всё-таки наградил меня.

«Хорошая девочка… Моя девочка. Умница.»

Сейчас, лёжа на его подушке, я всё ещё чувствовала, как тело подрагивает от одного лишь воспоминания. Даже простое движение — и внутри откликался тот самый момент, когда он сжал мои запястья и прошептал:

— Не смотри. Только чувствуй. Только меня.

Я провела пальцем по шее, вспоминая, как он целовал туда, как его голос становился всё ниже, темнее, горячее.

Когда Роман уехал в бар, сказав, что нужно срочно принять поставку, Лея осталась в доме одна. В доме — теперь уже их доме. Её пальцы невольно коснулись кольца на безымянном пальце. Оно чуть тянуло кожу — как напоминание, что это всё реально.

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь загремели — не постучали, нет, загремели.

— Ле-е-е-я! Мы знаем, что ты одна! Открывааааай!

Голоса Лары, Наталии и Греты звучали как настоящая женская тревога. Лея открыла дверь и тут же получила объятия и бутылку белого вина в руки.

— Мы пришли спасать тебя от послесвадебного синдрома! — заявила Кэсс, уже снимая обувь. — Ну и, может быть, обсудить, как твой муж вчера смотрел на тебя, будто ты — его последняя сигарета в жизни.

Лея расхохоталась и пригласила их внутрь. Девочки быстро устроились на полу в гостиной, кто-то достал пледы, кто-то — коробку с пирогом из пекарни.

— Так, — протянула Лара, — теперь рассказывай. Всё. Подробно. С чего началась ночь и на какой секунде ты забыла, как дышать?

Я подавилась чаем.

— ЛАРА! — в унисон заорали мы с Натальей.

— Та что?! В книгах и не такого начитаешься.

Лея покраснела до корней волос, но всё равно села ближе.

— Вы такие ненормальные…

— А ты нас любишь, — хором сказали девчонки, — так что выкладывай. Особенно про то, как он тебя “не отпускал”, пока ты не угадаешь… МЫ видели сообщения в группе!

— Ладно, — сдалась Лея, наливая себе бокал. — Только выдыхайте и не перебивайте.

— Обещаем, — Лайла уже кивала, глядя как хищник на добычу. — Мы просто будем охать, ахать и умирать от зависти.

— Он… — Лея чуть прикусила губу. — Он заставил меня играть в игру. Типа… угадать… его длину.

— ЕГО ЧТО? — одновременно выдохнули все.

— Господи, дайте договорить! — Лея засмеялась, спряталась в подушку, но потом всё же продолжила. — С каждым неправильным ответом он… ну… становился всё быстрее. И не давал мне смотреть вниз — только в глаза.

— Так вот почему ты сегодня ходила, будто верхом три дня ехала! — Грета хлопнула себя по коленке. — Роман, чёрт побери, демон в постели. Кто бы мог подумать!

— Ага, такой весь грозный, тихий, а потом “угадай длину”… — Мэг почти подавилась вином от смеха. — И что, ты угадала?

— Нет, — Лея пожала плечами, краснея, — и не хотела. Мне… нравилось, как он “наказывал”. Он говорил: “Ты моя хорошая девочка”, каждый раз, когда я сбивалась…

Грета приложила руку к сердцу:

— Лея. Просто знай. Я тобой горжусь. И я бы хотела, чтобы ты никогда больше не появлялась в баре без этих историй. Это приказ.

— Вот бы и нам таких мужиков… — Мэг