Правила помолвки - Джей Ти Джессинжер

утро, ясное и раннее, как раз в тот момент, когда я собираюсь отправиться на первую официальную тренировку в межсезонье.

Потому что эта женщина всегда выбирает неподходящее время и портит мне настроение.

Дорогой Мейсон,

Доброе утро! Я надеюсь, что это письмо ты получил в добром здравии. Я рассказала о тебе Стефани, и она хотела бы договориться о телефонном звонке. Ее контакты прилагаются.

Пожалуйста, дай мне знать, когда ты сможешь с ней поговорить.

P.S. Это ее недавнее фото. Да, она и вживую такая же красивая.

С наилучшими пожеланиями,

Мэдди

— С наилучшими пожеланиями, — бормочу я, глядя на прикрепленную фотографию привлекательной блондинки. — Сейчас я передам тебе наилучшие пожелания.

Я отвечаю по электронной почте без приветствия и подписи.

Не заинтересован. И ты все еще уволена.

Ответ Мэдди приходит меньше чем через две минуты.

Нет. Но если она тебе не нравится, я позволю тебе уволить меня и верну тебе деньги.

С благословением,

Мэдисон

— Ха! Теперь мы перешли к благословениям! И Мэдисон! — Под аккомпанемент рычания, раздающегося в моей груди, мои пальцы порхают по клавиатуре.

Если это поможет тебе перестать меня доставать, то назначь телефонный разговор. Но она мне не понравится.

Bon voyage, bienvenue и sayonara,

M

Когда приходит ее следующее письмо, мне приходится сдерживаться, чтобы не схватить ноутбук и не швырнуть его через всю комнату.

Она тебе понравится.

Если нет, вспомни Дика.

«Иногда мы делаем то, чего не хотим делать для других людей, потому что это делает их счастливыми». Звучит знакомо?

Вперед, «Patriots»!

Мэдисон

PS: Bienvenue означает «добро пожаловать», Спарки, а не «прощай».

— Она пытается меня убить, — говорю я, сверля взглядом экран, а из моих ушей валит пар. — Розовая фея, прячущаяся под шелком, пытается довести меня до могилы.

Прекрасно. Ты победила, Капоне. Завтра. Пусть позвонит мне на мобильный в 18:00.

Она пишет в ответ:

Отлично! И я не гангстер, я южанка. Большое тебе спасибо.

Я отвечаю:

Тебе тоже.

Затем я захлопываю ноутбук и отправляюсь на тренировку, пытаясь стереть из памяти тот поцелуй, чтобы снова забыть о том, что происходит у меня в груди каждый раз, когда я о нем думаю.

Спойлер: это не работает.

* * *

Тренировка — это катастрофа.

Я не могу перестать думать о Мэдди. Каждый раз, когда я назначаю розыгрыш или делаю пас, она возникает у меня в голове. Она ругает меня, когда я кричу на игрока, не поймавшего мяч. Закатывает глаза, когда я ругаюсь из-за неудачного розыгрыша. К тому времени, как тренировка заканчивается и я направляюсь на встречу с тренером, я уже целый день выслушиваю нотации о своем характере, спортивном поведении и лидерских качествах, которых, по ее мнению, мне не хватает.

Это особый вид кошмара — когда мисс Благовоспитанность живет у тебя в голове.

Особенно когда все, чего ты хочешь, — это поцеловать эту мисс Благовоспитанность снова.

И снова.

И снова.

— Присаживайся, Мейсон.

Потный, все еще в тренировочной форме, я сижу напротив старого, потрепанного металлического стола тренера в его новом и современном кабинете в нашем тренировочном центре.

Я знаю, что он не выбрасывает этот дурацкий стол, потому что суеверен. Это тот самый стол, за которым он впервые выиграл Суперкубок в качестве тренера «Giants» двенадцать лет назад.

Затем, когда мы стали чемпионами Лиги конференций в мой первый год в команде и каждый последующий год, тренер практически боготворил эту вещь.

Люди и их ментальные барьеры.

Он слишком стар, чтобы до сих пор верить в удачу.

По крайней мере, на неудачу можно положиться. Эта стерва никогда тебя не подведет.

Я кладу шлем на пол рядом со своим стулом и встречаюсь взглядом с тренером.

— Можете ничего не говорить. Я знаю, что облажался.

Тренер откидывается на спинку кресла и складывает руки на животе. Лысый и худой как щепка, с пронзительными голубыми глазами и сильно загоревшей кожей, которая задубела от многолетнего пребывания на солнце и криков с боковой линии.

— Да. Ты облажался. По полной. Ты не в форме и не можешь сосредоточиться. И целился ты никудышно. Я думал, ты попадешь в мальчика с ведром, когда в первом же розыгрыше сделал этот дурацкий пас на тридцать ярдов мимо принимающего. Бедняга чуть не наложил в штаны.

Его голубые глаза делают свое дело и пронизывают меня насквозь.

— И ты не следовал собственным указаниям. Ты говорил, что мы будем делать это, а в итоге сам делал совсем другое. Вся команда целый день бегала в полной растерянности. Это было похоже на матч для слабоумных.

— Ага.

Тренер, похоже, удивлен, что я с ним не спорю. Этот человек видел, как у меня взрывалась голова каждый раз, когда меня критиковали в течение последних шести лет, так что я не могу его винить.

— Значит, мы с тобой на одной волне? — говорит он, глядя на меня. — Это впервые.

Обычно в такой ситуации я бы очень разозлился и воспринял все, что он сказал, как вызов. Как оскорбление.

А сейчас я просто впадаю в уныние.

Жизнь была намного проще, пока мне не нужно было думать о ком-то другом.

Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по взмокшим волосам. Затем встречаюсь с настороженным взглядом тренера и готовлюсь к худшему.

— Я, э-э… — Блядь. — Думаю, мне стоит извиниться за свое поведение в прошлом.

Если бы я не знал наверняка, то подумал бы, что тренер вот-вот вскочит со своего кресла.

Он прищуривает глаза.

— Что?

Вот каким придурком я был.

Я даже не могу извиниться, чтобы тренер не подумал, что оглох.

— Я сказал, что должен перед вами извиниться. Точка.

В кабинете тренера повисает долгая напряженная тишина. Он смотрит на меня так, будто никогда в жизни меня не видел. Затем он говорит: — Ты когда-нибудь смотрел фильм «Вторжение похитителей тел»?

Вздыхая, я смотрю в потолок.

— Меня не подменили роботом.

— Ты уверен? Потому что ты говоришь как пришелец.

— Я не пришелец.

Тренер не выглядит убежденным.

— Если ты не пришелец, ответь мне вот на какой вопрос: что самое важное в жизни? Деньги, секс, слава, семья или способность управлять пространственно-временным континуумом?

Я машинально отвечаю: — Любовь.

Он приподнимает брови.

— Этого не было в вариантах ответа.

Я хмурюсь, вспоминая.

— Не было?

— Нет. И теперь я точно знаю, что ты пришелец, потому что Мейсон Спарк, которого я знаю, никогда бы не позволил этому слову из шести