Моя ужасная квартирантка - Татьяна Бегоулова

на голову по милости судьбы, пошла в купальню. Забравшись в ванну и расслабившись в горячей воде и облаке душистой пены, она принялась за наведение порядка в своей голове. То, что в течение дня ускользало или подсознательно отодвигалось в сторону, сейчас требовало внимания. И, несмотря на то, что её родство с Мирантеллами очень заботило Николь, сейчас она думала совсем о другом. Вспоминала осторожные и бережные прикосновения Грегори, его бархатный и мягкий голос. Проникновенный взгляд карих глаз, в которых вспыхивают лукавые искры, когда он подтрунивает над ней. Невольно память подсунула момент их первой встречи и то, как Николь негодовала, когда увидела Мирантелла, наблюдающего за ней в купальне. Могла ли она тогда подумать, что спустя всего несколько дней, их отношения перерастут почти в приятельское общение. Очень такое приятное общение, если не считать упрямства Мирантелла и его одержимости гардеробом Николь.

Мысли плавно перетекли на встречу со следопытом. Нужно признать, Николь ожидала большего. То, ради чего всё это затевалось, так и осталось покрытым мраком тайны. Не узнали ни кто их странная гостья, ни что именно случилось двадцать лет назад с тремя мужчинами, которые впоследствии стали жертвами нападения нежити. Снова тупик.

И тут Николь вспомнила о дневнике Миранды, который лежал на столе в её комнате. Его, конечно, она прочтет. Но вовсе не потому, что наивно полагает, что в дневнике будут содержаться сведения, которые так нужны Николь. Скорее всего, дневник девушки опровергнет версию Мирантелла, что Миранда сбежала из дома с возлюбленным. И всё. Но что-то внутри самой Николь тянулось к этим записям. Возникло чувство, что ей нужно прочесть. В этом ощущении не было никакого рационального зерна, только наитие и предчувствие. И повинуясь этим чувствам, Николь выбралась из ванны, вытерлась пушистым полотенцем и, облачившись в пеньюар, вышла из купальни.

Забравшись с ногами на постель, и удобно устроившись, Николь разглядывала темную обложку тетради, водя пальцами по ней и отчего-то медля начать чтение. И в этот момент раздался громкий стук в дверь её комнаты и послышался голос Маниль:

— Госпожа, ужин будет подан через пятнадцать минут. Господин дворецкий просил вас предупредить.

Ужин? Какой ужин! Николь больше не хотела откладывать знакомство с записями Миранды.

— Маниль, я не выйду к ужину. Скажи, что я устала и хочу отдохнуть. Принеси мне что-нибудь сюда.

Прежде чем раскрыть дневник, Николь задумалась, а с какого момента начать читать? С конца, как и советовал Грегори? Но это недальновидно, потому что так можно пропустить что-то важное. Николь наугад раскрыла дневник и погрузилась в чтение.

Миранда обладала не только разборчивым и красивым почерком, но и даром рассказчицы. Видимо, это у Мирантеллов наследственное. Семейный архив Мирантелл Николь читала взахлеб. Вот и сейчас, буквально через пару абзацев она забыла, что вообще-то ей нужно выискивать нужные сведения. Страсти, разгорающиеся на страницах дневника, захватили Николь.

Миранда не была трепетной натурой и хрупким созданием, которое хочется оберегать и лелеять. Внутри неё кипела настоящая лава страстей, которая просилась наружу. Но в том-то и дело, что выплескивать чувства и желания Миранде не позволяли. Строгая матушка Миранды постоянно напоминала дочери о том, что она представительница знатного древнего рода и вести должна себя соответствующе. А потом место надсмотрщика занял Хорсар. Николь почему-то считала, что между Хорсаром и Мирандой царили любовь и взаимопонимание. Ведь Хорсар был таким заботливым, внимательным, добрым! А вот Миранда иначе, чем надсмотрщиком и тюремщиком брата не называла. Их заметная разница в возрасте имела огромное значение. А еще Миранда хотела свободы и настоящей любви. Той, от которой кровь бежит быстрее по венам, когда каждый поцелуй, как последний. Когда готова на всё ради любви! А Хорсар высмеивал страстную натуру сестры и считал её мечты прихотью избалованной девицы.

Когда Миранда описывала кандидатов в женихи, которых ей представлял Хорсар, она не скупилась на нелестные эпитеты. Один кандидат был слишком «прилизанным» и скучным. Второго она назвала сухарём и книжным червем. Третий слишком робок.

Её привлекали совсем другие мужчины. Те, при взгляде на которых сердце заходится, бросает в жар. Пальцы начинают дрожать, и внутри всё трепещет от сладкого предвкушения. Именно один из таких мужчин и привлёк внимание Миранды на званом ужине, на который её привёл собой Хорсар.

Когда их взгляды встретились, Миранда поняла, что пропала. По её венам теперь бежала не кровь, а жидкий огонь. А когда незнакомец подошёл и представился, Миранда поняла, что готова бесконечно смотреть в его зеленые глаза и слушать его голос.

Имени своего возлюбленного Миранда не упоминала. Только «он» в ореоле сердечек. Миранда и так была не в лучших отношениях с братом. А после того, как Хорсар стал настаивать на помолвке сестры с одним из выбранных женихов, она его просто возненавидела. Называла бессердечным и бесчувственным истуканом.

Долгие страницы были исписаны сердечными терзаниями Миранды. Она скучала по своему возлюбленному, томилась. А когда двум влюбленным удавалось тайком встретиться, всё внутри неё ликовало.

Николь глазам своим не верила. Её опекун, уже в который раз, удивлял. О том ли Хорсаре, которого знала Николь, писала Миранда? Казалось, что речь идёт о совершенно другом Хорсаре Мирантелле — жестком, суровом, не склонном к сентиментальности.

Ночь давно воцарилась над замком Мирантелл, а Николь, зарывшись в подушки, читала дневник. Она и не замечала, что порой смаргивает слёзы, или на её лице появляется радостная улыбка. Николь полностью погрузилась в эмоции Миранды.

И вот последние страницы дневника. Миранда была в отчаянии. Её брат не слышал доводов. Не считался с чувствами Миранды. И она решилась на побег, чтобы быть вместе с возлюбленным и чтобы никто не смел разлучать их. В последних строчках, оставленных рукой Миранды, не было страха и сомнений. Напротив, она считала минуты до условленного часа. Внутри неё всё пело от скорой встречи с тем, с чьим именем она засыпала и просыпалась последние месяцы. И последняя фраза, торопливо и размашисто на всю страницу: «Я лечу к тебе, любимый!».

Глава 29

Дневник Миранды произвёл на Николь сильное впечатление. Она вскочила с места, не зная, что делать. Но ощущение, что нужно непременно предпринять какие-то действия, было настолько сильным, что Николь даже начало потряхивать от волнения. Какая-то мысль ускользала, тревожила и не давала успокоиться. То ли водоворот чувств, то ли наитие и предчувствие убеждали Николь, что нужно торопиться, иначе не успеешь. Но куда торопиться, куда бежать и что делать?

Может, стоит посоветоваться с Грегори? Она представила,