Больше не кукла - Ольга Островская

− Не знаю, − обняв себя за плечи, я отворачиваюсь. – Вы, просто… слишком давите своей опекой. И мне иногда кажется, что это всё лишь для того, чтобы я вас слушалась и не задавала лишних вопросов. Что я сама не имею для вас значения.

− Это не так, Жень, − Шоа-дару всё-таки удаётся снова меня обнять. – Только ты и имееш-ш-шь. Мы заботимся о тебе. И всеми силами пытаемся показать, что жизнь с-с-с нами сделает тебя счастливой. Чтобы ты согласилась остаться. Согласилась стать нашей супругой.

Ах, вот оно что? Неужели, действительно в этом всё дело?

− Это не работает. Я хочу искренности. И вас настоящих. Прекратите изображать идеальных, сладких бусечек, иначе я… начну с вами ругаться.

− Да? Это будет интерес-с-сно, − хмыкает змей младший.

− Не думаю, что вам понравится, − фыркаю.

− Уверен, что очень понравится, − урчит он, зарываясь лицом мне в шею. И прежде чем я успеваю возразить, поворачивает меня к себе лицом, обхватывает мои бёдра и отрывает от пола. Поднимает высоко, прижимая к себе и смотря на меня теперь снизу вверх.

− Отпусти, − ворчу сердито, впиваясь пальцами в его плечи.

− О да. Вот так, − щурит вечно голодные глазищи змей искуситель. – Это реально заводит. Не сдерживайся, с-с-сладкая.

Не сдерживаться? Играем, значит? Ладно…

− Я не хочу, чтобы ты звал доктора, − цежу, сужая глаза. − Я... запрещаю тебе.

− М-м-м. А чего ты хочешь?

А чего я хочу? Действительно, чего?

− Тебя. Настоящего. Прямо сейчас, − шепчу, зарываясь пальцами в его волосы. Склоняюсь к красивому мужественному лицу: – Моя просьба про нежность отменяется. Я хочу, чтобы вы прекратили осторожничать.

− Ты не понимаешь, чего просишь, Женя, − качает головой Шоа.

− Так покажи мне!

– Ты не выдержись, если мы прекратим сдерживаться. Ты слишком хрупкая… А нас двое. И мы всегда безумно хотим тебя. Всю, без остатка.

Его взгляд становится практически больным. Одержимым.

− Сейчас ты один, − возражаю. – А я не такая хрупкая, как вам кажется. Я не верю, что наше совместное счастье будет возможно, если только мои потребности будут выполняться. Для меня важно, чтобы и вы были довольны жизнью со мной. Возьми меня так, как тебе хочется. Сейчас.

Серебристые глаза теперь уже буквально пылают.

− Возьми меня, − выдыхаю ему в губы. И до крови кусаю его за нижнюю губу.

Низко зарычав, Шоа впивается в мой рот. Наши языки сплетаются. Вкус его крови окончательно сводит меня с ума.

− Ж-шеня, − стонет. – Что же ты делаешь с-с-со мной? Я же могу не сдержаться.

− Не надо сдерживаться, − отстранившись, снова заглядываю в его глаза. Буквально внушая ему эту мысль. Взгляд Шоа-дара окончательно туманится. В нём зажигается такая звериная жажда, что у меня мурашки по коже бегут.

Возникает паническая мысль, что, может, я зря нарываюсь и подстрекаю его. Но какая-то неизведанная тёмная часть меня отмахивается от этих опасений. Заставляет обвить ногами мужской торс и провокационно потереться об него.

И Шоа срывается. С тихим рычанием он стискивает меня до хруста и молнией устремляется в спальню. Надеюсь, я действительно выдержу.

20.3

Пожалуй, теперь я понимаю, в чём преимущества платья. Юбку задирать гораздо проще, чем стаскивать штаны. И как только моя спина касается кровати, руки Шоа-дара уже разводят мои ноги шире. Бельё с треском с меня исчезает в мгновенье ока. А между моих бёдер оказывается мужская голова.

− Шоа, − выдыхаю я, хватаясь за его волосы, когда горячий рот накрывает чувствительную плоть.

В ответ слышу лишь торжествующее рычание и стон наслаждения. Мною буквально пируют. А я только и могу, что метаться на кровати, ощущая, как горячий язык скользит между складочек, теребит клитор и вылизывает вход. В какой-то момент к языку присоединяются пальцы, врываясь в меня. Как по оголённым нервам проскальзывают, высекая искры, разжигая пламя моей жажды до нестерпимых высот. Несколько толчков, сопровождающихся посасыванием клитора и меня просто уносит. Сознание взрывается оргазмом. И сквозь огненный шквал удовольствия в голове я вдруг ощущаю, как внутреннюю сторону моего бедра обжигает болью. Она огнём проносится по венам, придавая наслаждению новый, какой-то более тёмный и порочный оттенок.

Вынув клыки из моей плоти, Шоа-дар со стоном собирает языком капельки крови, проводит ртом до колена, царапая кожу. И, шумно выдохнув, плавно переворачивает меня на живот. Я ощущаю поцелуи-укусы теперь уже на ягодицах. А потом меня наконец накрывает мужское тело. Его руки, а вслед за ними и хвост проскальзывают под меня, приподнимая, ставя в коленно-локтевую. Каменный торс надавливает на бёдра, разводя их шире. Теперь я распластана животом на мощном змеином хвосте, голова опущена вниз, попа приглашающе оттопырена. Бесстыдная и оттого ещё более возбуждающая поза. Сердуе колотится так, что почти больно.

− Ж-шеня, − хрипло выдыхает Шоа-дар, скользя по моему телу, пока не упирается головкой члена в лоно. – Моя с-с-сладкая одержимость. Я никогда не смогу от тебя отказаться. Никогда не смогу отпус-с-стить. Хочу тебя до безумия.

− И я тебя хочу. Ты же знаешь. Не медли, − стону, подаваясь ему навстречу.

− Ты получиш-ш-шь всего меня, моя смелая девочка, − рычит он, одновременно с этим врываясь в моё тело. И мой крик сливается с его стоном.

Мир взрывается в неистовстве мощных толчков.

− Да, да, ещё, − бормочу я, умирая от каждого. Комкая покрывало и царапая обвивающий меня хвост. – Не останавливайся. Прошу...

Удары его плоти становятся ещё мощнее. Сильнее. Глубже. Жёстче. На грани.

Шоа-дар целует мою шею, а потом внезапно вонзается в неё клыками. Наслаждение смешивается с дикой болью. Разум окончательно туманится. Вся я превращаюсь в неконтролируемую животную, тёмную страсть. И новый оргазм почти лишает меня сознания своей необратимой мощью. Содрогаясь в жёсткой хватке мужских рук, насаженная на мужской член до упора, я схожу с ума от нестерпимого наслаждения, накатывающего сокрушительными волнами. И почти умираю, падая в бездну, когда Шоа-дар своими финальными толчками доводит меня до нового пика.

Мы так и замираем, хрипло дыша. Перед глазами кружат разноцветные пятна, тело несмотря на пережитый экстаз всё ещё горит и вздрагивает. Шоа-дар так глубоко во мне, что, кажется, будто нас уже не разделить теперь. Его губы касаются места укуса. Язык скользит по воспалённой коже.

− Прос-с-сти меня,