На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

– Любимая, – просунув руку между нами, вновь добрался до тугой горошины.

– Кирилл… – бормотала моя Лебедева, пока я терзал нежную девичью плоть одновременно и пальцами, и членом, двигаясь в ней размеренно и глубоко.

Не перегибал, но и не давал спуска.

Мы целовались, как озабоченные подростки. Постанывая, Алина легонько помогала мне бедрами. Она больше не зажималась, полностью отдаваясь магии момента. И… звериные инстинкты все-таки вырвались на свободу.

Мы алчно и глубоко проникали друг в друга. Ухватившись одной рукой за спинку кровати, я неистово наслаждался своей невестой. Ее нереальной отдачей. Полным контактом. Жадно брал, отдавая всего себя…

– Хочу, чтобы ты кончила… – ухмыльнулся я.

Болезненный контакт глаза в глаза.

Гипнотизировала меня. Ведьма!

Еще хлеще задрожала, подаваясь бедрами навстречу.

Внезапно Алина рассмеялась, с протяжным стоном куснув меня за шею.

И тормоза оторвало…

Рывок. Застонав, я с животным безумием ударился в нее членом. И еще. Еще…

До обжигающих искр из глаз. До кипятка по венам. До пота в три ручья. Нас обоих трясло. Пульсирующий орган мечтал о разрядке. Однако я решил пропустить даму вперед…

– Да-а, Кири-и-илл… – моя темная принцесса задрожала всем телом. – Мо-о-ой…

Она исступленно поднималась к пику блаженства, крепко сжимая меня бедрами. Дождался ее финала. И следом за будущей женой…

Горячая кровь воспламенилась, поджигая вены. Это сумасшествие. Астрал. Будто наши подсознания соединились… Один разум на двоих.

Языком клеймил. Членом. Бурно изливаясь. Невинная. Моя. Первый. Эмоции на разрыв… Умирал на ней. Задыхался. И воскресал.

Я медленно воскресал на ней вновь.

– Невеста… Моя… Моя-я… Ну почему так? Пя-я-ять лет, пять лет… Как же так?.. – затискивая, зацеловывая, баюкал в своих трясущихся руках.

Глава 21

POV Алина

Распахнув глаза, я ощутила, будто все еще нахожусь в параллельном мире.

Признаюсь, я много читала на тему первого раза и с подругой обсуждала – несмотря на отсутствие опыта, в теории знала всё.

Чего уж греха таить, в своих фантазиях я много раз представляла нас с Вороновым в постели… Особенно когда, мучаясь бессонницей, просовывала пальцы под резинку белья и представляла Его.

Не ожидала, что с первого раза у нас все сойдется. Такое ведь редко бывает? Просто хотелось сделать это. С ним. Чтобы ему было хорошо. Наблюдать, как будущий муж теряет связь с землей, получая наивысшее наслаждение, дарованное тобой – это тоже особый вид счастья!

Но то, что проделал с моим неискушенным телом доктор Кирилл, натурально лишило рассудка. «Лебедева, давай свихнемся?» – предложил он несколькими днями ранее.

И я свихнулась.

Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.

Что он творил? Что мы творили?

Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.

Ты ли это, Алина?

Воронов вел себя одержимо, а я, с широко распахнутыми глазами и не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.

Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло – мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.

Боль растворилась.

Запреты стерлись.

Та самая опаснейшая химия накрыла нас с головой.

Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.

Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…

Я почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.

Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносившегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась – Воронова здесь нет.

Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.

Увы, мои вещи, в том числе и нижнее белье, как корова языком слизала. Поэтому, как была в футболке Кирилла на голое тело, я покинула спальню, направляясь в небольшую гостиную, совмещенную с кухней.

Распахнув дверь, я застыла на пороге, часто-часто моргая.

Обстановка в помещении изменилась до неузнаваемости. Идеальный порядок сменил жуткий погромом. На полу валялись стулья, кухонная утварь, осколки посуды. Торшер лежал в самом углу…

– Кирилл? – сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.

По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.

– Алин, иди спать. – не оборачиваясь.

Идти спать? Серьёзно?

– Что происходит? – оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.

– Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… – сорванным шепотом.

Однако я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.

– Проснулась, а тебя нет…

Сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит. И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивает. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.

– Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? Пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…

Внезапно Кирилл отпрянул и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван. Он откинул голову и, стиснув челюсти, шмыгая носом, зажмурил глаза.

Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы молча сидели, крепко-крепко обнявшись.

Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ – бледное лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели. Таким мне его видеть еще не приходилось.

Оголенный провод.

– Тебе надо отдохнуть… – повторял как мантру. – Я и так под конец конкретно перегнул, – прохрипел с искренним сожалением.

– Хочешь, чтобы я снова ушла? – сглотнула предательски подступающие слезы, – И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…

– Не хочу, чтобы ты видела меня таким… – На