На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

– Паше… – ревниво сверкнул глазами. – Еще спрашиваешь… Достал он меня. Язык как помело! Дикарка Алина – дикарка Алина… Но знаешь, мне понравилось это прозвище…

От его севшего голоса мурашки понеслись по коже. Мы оба находились на нерве. Чего уж там… Парализовала выступающий кадык своего мужчины взглядом, ощущая, как накаляется и потрескивает между нами воздух.

– Никакая я не дикарка… – заметила смущенно.

Внезапно расслабленное выражение лица Кирилла сменилось напряженным.

– А насчет татуировки… Я свел ее не потому что хотел тебя забыть… – запрокинув голову, он покачал ею из стороны в сторону. – После того, что ты со мной сделала, я больше года ни к кому не прикасался… – долгая пауза. – Перебил её, когда… понял, что морально не вывожу каждый раз отвечать на один и тот же тупой вопрос…

Все ясно.

Он свел ее, когда начал пускать девчонок в свою постель.

Я обещала себе больше не разводить сырость в его присутствии, но осознание всего этого размазало. Сердце, испещренное осколками нашей первой любви, отчаянно кровоточило, заставляя каждое нервное окончание гореть огнем.

– …Ты сама сказала: Ляля – наше слово. Личное. Не для чужих глаз… Я не хотел, чтобы на него пялились другие. Каждый раз наблюдать, как чужие руки и губы его пачкают. Сама знаешь, у меня с психикой полный звездец…

Чужие руки и губы его пачкают.

Я всхлипнула.

– …Пойдем, я покажу тебе, где сплю, когда остаюсь здесь.

И подхватив меня, как пушинку, Воронов отправился в тот же темный коридор, только на этот раз толкнул другую дверь. Мы оказались в небольшой плохо освещенной комнате, в центре которой располагалась двуспальная кровать.

– …У меня для тебя есть подарок. И это не сережки… – тихо сказал Кирилл, аккуратно опуская меня на кровать.

– Не надо никаких подарков, – вздохнула опустошенно. – Ты свел ее. Единственное напоминание о нашей любви, и ты от него избавился… – Тыльной стороной ладони я вытерла слезы. – Я понимаю, почему ты так поступил… Сама все испортила… Но сердцем никак не могу это принять.

– Знал, что ты так отреагируешь… – Кирилл сел передо мной на корточки, вкладывая мои дрожащие ладони в свои.

– Провидец, – горько усмехнулась.

– Алин, я для себя уже все решил. Мы оба наделали ошибок… Предлагаю начать заново. Вместе.

После его слов помещение погрузилось в безмолвную тишину. Я покусывала губу, стараясь хоть чем-то заполнить эту нервирующую, давящую на барабанные перепонки паузу. Сердце работало на повышенных частотах, а виновник моей тахикардии вжирался в меня своими невозможными карими глазами так, будто смотрел в самую душу.

– То, что случится дальше, для меня не просто секс или способ таким образом тебе отомстить… – положив голову мне на колени, Кирилл пронзительно рассматривал меня из-под дрожащих черных ресниц.

– То, что случится дальше… – нервно усмехнулась. – Воронов, я бы на твоем месте не была так уверена, что это вообще случится…

– Почему нет? Мы до трясучки хотим друг друга и безумно влюблены. Сейчас ты откроешь мой подарок, я надену его тебе на безымянный пальчик, и мы займемся любовью. Другого варианта, Лебедева, нет. Это ты научила меня любить, Сокровище, вот теперь и расхлебывай. – Я заметила какую-то нездоровую решимость в его взгляде. Присев передо мной на одно колено, Кирилл достал из кармана бархатную коробочку и протянул ее мне. – Открой! – скомандовал хрипло.

Дрожащими пальцами я выполнила то, что он просил.

– Я ничего не понимаю… – С натуральным испугом смотрела на кольцо с крупным прозрачным, как слеза младенца, камнем.

– Лебедева Алина. Раз не понимаешь, я доходчиво тебе объясню. Как обычно.

– Кирилл…

– Я влюбился в тебя с первого взгляда. В тот день, когда вы с отцом переехали, увидел из окна тебя зареванную под яблоней. Ты сидела на траве и жаловалась подружке. Вспоминала маму… А я будто ослеп и оглох в один момент. А потом так ярко, остро и пронзительно почувствовал. Даже испугался… – резко втянул воздух ноздрями. – Потом состоялась наша первая не слишком приятная встреча, когда ты попросила убрать от тебя «мои грязные руки», и я осознал, что под ликом ангела скрывается маленькая заносчивая дрянь… – еле сдерживая кривую усмешку.

– Подбирай выражения, Кирилл! – сорванным шепотом.

– В тот же вечер какая-то неведомая сила потянула меня в твою спальню. Понравилось мне с тобой, Лебедева, ругаться… Желал продолжения банкета и никак не ожидая увидеть на белоснежных простынях плачущего дьяволенка. Ты была такой беззащитной… Во сне шептала что-то про маму… И вот тогда я и словил шальную пулю в сердце, да так и застряла она там… Намертво. – Опустив голову, он прижался к беснующейся венке на моем запястье губами. А я, не удержавшись, поцеловала его в макушку… Кирилл вновь еле слышно начал говорить: – И чем больше мы пересекались, тем больше ты меня, Лебедева, сводила с ума… Сталкерил за тобой… дома… в школе. Эти бесконечные тусы устраивал, лишь бы тебя позлить… Специально тискал девок перед твоими окнами… Ждал хоть какой-то реакции! А ты ходила с гордо задранным носом…

Поднял голову, откровенно заглядывая мне в глаза.

– …Ну а в тот день, когда ты застукала меня сразу после боя, я окончательно поехал башкой. Разозлился, что увидела слабым и разукрашенным. У тебя в глазах читалась такая жалость… А еще я понял, как тяжело держаться в стороне… Решил запугать, чтобы сама обходила меня за километр. Но мы так или иначе все равно оказывались в одной постели… – хмыкнул. – Кстати, это я тогда вырубил свет, чтобы был повод остаться у тебя с ночевкой… – вытянув руку, Кирилл стер слезинку с моей щеки.

– Так и знала…

– Я подошел к главному, Алина, – глаза в глаза. – Ты согласишься рожать мне детей по доброй воле или придется применять силу? – хулигански улыбнулся, играя с моим безымянным пальчиком.

С минуту я молчала, разглядывая кольцо нереальной красоты. Вдруг накатила такая щемящая давно забытая эйфория. Он. Я. Деревянный дом. Вокруг никого. Только наши потрепанные одинокие души.

– Хочу, чтобы наш сын был похож на тебя… – закусила нижнюю губу, сверля его пристальным взглядом.

– Стало быть согласна? – одними губами.

Еле уловимо кивнула.

– Лебедева, я же сейчас сдохну от счастья! Ты это понимаешь, Сокровище? Ты родишь мне детей и сошьешь им игрушки. Не будем нарушать традиций? Как тебе такой сценарий?

Уже ничего не понимала, полными слез глазами наблюдая, как Кирилл Воронов надевает мне кольцо на безымянный палец. Хотелось запечатлеть в памяти каждую секунду этого удивительного момента…

Совершенно неожиданно жених стянул многострадальную футболку через голову и, усаживаясь на кровать, повернулся ко мне спиной.

– Нательную живопись заценишь?