Прощение - Джулия Сайкс

Его белозубая улыбка ослепительна в лунном свете.

— Вот так. Подчиняйся.

Рукоятка входит и выходит из меня короткими, неглубокими толчками. Металл холодный и неподатливый, и он осторожен, чтобы не нанести удар. Медленно он толкает его глубоко и наклоняет, и я вскрикиваю, когда он находит чувствительное местечко внутри меня.

— Такая красивая, — говорит он, потирая мой клитор другой рукой. — Я хочу еще одно. Кончи для меня, Эбигейл. Кончи прямо на мой нож.

Кляп заглушает мой экстатический крик, и все мое тело содрогается, когда наслаждение пронзает меня, такое же безжалостное, как и он. Я оседлаю волну экстаза, жадно гоняясь за каждой последней каплей блаженства.

Когда я обмякаю под ним и задыхаюсь, он, наконец, вытаскивает нож из моей киски. Его глаза встречаются с моими, когда он подносит его ко рту и дочиста облизывает ручку.

Мои внутренние мышцы сжимаются в толчке оргазма, и я содрогаюсь при эротическом виде того, как мой муж пробует меня на вкус своим ножом.

— У тебя была возможность увидеть, где мы находимся, когда ты ворвалась сюда? — спрашивает он глубоким и грубым от собственного удовольствия голосом. Он наклоняет голову вправо. — Я собираюсь трахнуть тебя на этом алтаре.

Я не могу оторвать от него глаз, чтобы посмотреть в том направлении, куда он указывает. Я просто киваю в знак нетерпеливого согласия.

ДА.

Его пальцы запутались в моих волосах, и он использует их как поводок, чтобы поднять меня на четвереньки.

Ему не нужно приказывать мне ползти за ним. Поскольку нож все еще свободно зажат в его другой руке, я останусь послушной.

Я больше не хочу с ним драться. Теперь это в прошлом.

Он мой хозяин, а я его любимый питомец.

Несмотря на то, что я только что кончила, мое нутро сжимается. Мне нужно, чтобы он был внутри меня, соединял нас самым интимным из возможных способов.

Когда я чувствую под руками холодную каменную плиту, он дергает меня за волосы.

— Подожди.

Он отпускает меня, но я не двигаюсь ни на дюйм. Я наблюдаю за ним алчными глазами, когда он снимает рубашку и джинсы, так что он великолепно обнажен в лунном свете.

Его рука скользит по всей длине моего позвоночника.

— Такая прекрасная жертва твоему темному богу.

По мне пробегает дрожь удовольствия, и я выгибаюсь навстречу его прикосновениям.

Он хватает меня за бедра и мягко переворачивает на спину. Остатки древнего алтаря прохладны и влажны под моей обнаженной кожей, восхитительный контраст с моей разгоряченной желанием плотью.

Его вес наваливается на меня, и я раздвигаю бедра для него. Его толстый член входит в меня одним жестоким толчком, сотрясая все мое тело до боли. Я приветствую его сладкую остроту. Это делает этот момент достаточно острым, чтобы разорвать нашу запутанную связь, самую интуитивную вещь, которую я когда-либо испытывала.

Он входит в меня глубокими, требовательными движениями, заявляя свои права на меня. Я обвиваю связанными запястьями его шею сзади, притягивая его ближе к себе. Он прикусывает мою нижнюю губу там, где она выпячивается из-за кляпа, усиливая мое удовольствие еще одной небольшой вспышкой боли.

Мое естество сжимается вокруг него, и он стискивает зубы в диком рычании, сдерживая свое освобождение.

Он протягивает руку между нами и мучает мои соски так, как мне нравится больше всего, подтягивая меня к краю вместе с ним.

— Эбигейл! — он выкрикивает мое имя, и его горячее семя извергается в меня.

Мое собственное освобождение захватывает меня со злобной силой, захлестывая меня безжалостными волнами. Все, что я могу делать, это стонать и дрожать под ним, цепляясь за него, как будто он мой якорь на пути к реальности.

Когда мы оба приходим в себя, он развязывает завязанную узлом ткань у меня на затылке и вытаскивает кляп, чтобы завладеть моими губами в клеймящем поцелуе. Я запрокидываю голову и приветствую его, чтобы он опустошил меня.

Я с радостью позволю Дэйну разорять меня снова и снова.

На всю оставшуюся жизнь.