Порочный союз - Айви Дэвис

— Что, черт возьми, ты пьешь? — Спрашиваю я его.

— Что? Это пина-колада, чувак. Что не так с пина-коладой?

— В нем гребаный зонтик, — говорю я, вытаскивая его из стакана и швыряя в него. Он уворачивается.

— Итак, ты наконец пришел сюда, чтобы сказать мне, что трахнул свою жену? — Он потягивает свой напиток маленькими глотками, как кот, съевший канарейку.

— Нет. На самом деле, я пришел сюда, чтобы сказать, что пари отменяется.

Генри чуть не выплевывает свой напиток. Ему удается сдержаться, но в конце концов он заходится в приступе кашля. Бармен, парень лет двадцати с небольшим, смотрит на него с беспокойством. — Пари не может быть отменено. Один из нас должен победить.

— Эй, ты пытался рассказать Франческе о пари, помнишь? Ты был готов изменить правила. Ну, я тоже. И я говорю, что пари отменяется.

— Ты не можешь просто взять и прекратить. Если у тебя возникли проблемы с тем, чтобы заставить Франческу заняться с тобой сексом, то это твоя вина, чувак. Я не собираюсь выставлять себя дураком перед Марко из-за того, что ты отказываешься закончить пари. И я знаю, что если ты отменишь его, у меня не будет шансов получить твою работу. Так что нет. — Он смеется, делая еще глоток своей проклятой пина-колады. — Ты не отменишь его.

Я хватаю его за рубашку и швыряю в бар. Его стакан падает на пол, разливая повсюду белую жидкость. — Пари отменяется. Если я это говорю, значит, так оно и есть. Больше никаких обсуждений. Наши жизни останутся неизменными. Ты получаешь свою машину и свою работу, а я получаю свою. Мы квиты. — Я отпускаю его и поворачиваюсь, чтобы уйти, когда он окликает меня в ответ.

— Это еще не конец, Лео!

Что ж, если я говорю, что это так, значит, так оно и есть.

По пути к двери я сталкиваюсь со светловолосой женщиной.

— Ой. Смотри, куда идешь, — ворчит она. Я узнаю ее голос. Это Синди, девушка, чьи обнаженные фотографии я выложил в Сеть. Когда она поднимает голову и видит меня, ее лицо бледнеет. — Ты!

Черт. Синди была моим последним завоеванием до того, как я положил глаз на Франческу. И я поступил с ней грязно. Как бы действительно чертовски грязно.

— Я знаю, — говорю я, прежде чем она успевает начать кричать на меня. — Мне не следовало делать то, что я сделал. — Эти слова отчасти удивляют меня, но они определенно удивляют ее. — Я был мудаком. Ты этого не заслужила. Ты был милой, и я использовал тебя.

— Да, ты это сделал. — Она вешает сумочку на плечо. — Ты выложил мои обнаженные фотографии в Сеть. О, и ты спал с моей мамой. Теперь моя репутация погублена.

Это было то, чего Эмилия и Марко предупреждали меня не делать с Франческой. Я уже разрушил репутацию многих других женщин. Я действительно договорился с Фрэн относиться к другим женщинам с большим уважением, и я думаю, пришло время мне сделать шаг вперед и действительно сделать это. — Мне... жаль, — говорю я, отчего ее глаза расширяются. — Мне не следовало делать ни того, ни другого. Вот, у меня есть парень, который может подчистить послужной список. Он удалит все твои обнаженные фотографии из Интернета. Он вычистит это так хорошо, что никто никогда больше не сможет увидеть твоих фотографий в обнаженном виде.

— Ты... ты можешь это сделать? — шепчет она, не совсем веря мне, да и с какой стати? Я буквально разрушил ее жизнь. И все потому, что думал, что это будет забавно.

— Я могу. К сегодняшнему вечеру все твои фотографии в обнаженном виде будут удалены из Интернета. Я знаю, у тебя нет причин мне верить, но разве у тебя есть другой выбор?

Она хмурится, понимая, что я прав.

— Надеюсь, ты будешь осторожна, Синди.

— Что заставило тебя передумать? — она окликает меня прежде, чем я успеваю уйти.

Я бросаю на нее взгляд через плечо. — Любовь женщины.

Она фыркает. — Неважно. — Закатив глаза, она уходит. Я, вероятно, никогда ее больше не увижу, чему, я уверен, Синди будет очень рада. Я улыбаюсь, покидая клуб, зная, что, по крайней мере, сделал одно хорошее дело.

К тому времени, как я прихожу домой, я знаю, что мне нужно рассказать Фрэн о пари с Генри. Несмотря на то, что я только что отменил его, она заслуживает знать правду. Она заслуживает знать мужчину, за которым она замужем.

— Лео? — Она вбегает в прихожую, когда я вхожу в дом.

— Что? Что случилось? — Спрашиваю я.

Она останавливается, хмурится, а затем улыбается. — Извини. Нет. Я в порядке. Я просто рада поделиться тем, что у LACMA есть новая выставка, которую я действительно хочу посмотреть, и я просто обязана рассказать тебе о ней.

— А. Точно. — Я слегка хихикаю. Фрэн сразу же подробно рассказывает об этой новой выставке и о том, что нам скоро нужно ехать, потому что она не думает, что может ждать еще один день, чтобы увидеть ее. Именно в этот момент я теряю самообладание, чтобы рассказать ей о пари. Просто она сейчас так счастлива, что я не могу все испортить. Мы добиваемся прогресса в наших отношениях. Я вижу себя на самом деле счастливым женатым мужчиной. Я не хочу разрушать это.

Итак, я держу рот на замке и позволяю Фрэн разглагольствовать о новой художественной выставке, которую мы должны посетить в эти выходные.

Мне было семнадцать, когда умерла моя мама. Почти взрослый. Я был готов убраться из этой чертовой квартиры и оставить позади испорченные отношения моих родителей. Моя мама пыталась прийти ко мне за помощью в прошлом, но я не мог этого сделать. Я продолжал отворачиваться от нее. Если она отказывалась оставить моего отца, я ничего не мог поделать. Но всякий раз, когда мой папа обижал мою маму, он всегда извинялся, и они мирились, и все возвращалось на круги своя, пока он снова не бил ее, не полоскал и не повторял.

Через некоторое время я к этому привык.

До того дня, когда я пришел домой и увидел, как мой отец избивает мою маму. Это был не просто один удар. Или один пинок. Или один тычок. Это был удар после удара по лицу. Сначала я не понял,