Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

В течение следующего часа я стою рядом с ним, пока он любезно беседует с десятками людей, имена которых мне ничего не говорят, хотя ясно, что они влиятельны и известны. Андреас каждому представляет меня как свою жену, и каждый раз, когда его глаза встречаются с моими, в них вспыхивает грозное предупреждение. Я понимаю, что мне лучше быть осторожной. Поэтому я почти не открываю рта, только улыбаюсь и киваю в тех местах, где, как я надеюсь, это выглядит правильно.

Я испытываю облегчение, когда мы садимся ужинать, и моим соседом оказывается разговорчивый старик, который, похоже, пришел сюда только ради выпивки и сплетен. Он весьма любезно указывает на некоторых ключевых фигур и рассказывает немного о каждом, в то время как Андреас почти не обращает на меня внимания, сосредоточив все свое внимание на женщине слева от него. В те редкие моменты, когда я украдкой бросаю взгляд в его сторону, они кажутся погруженными в довольно интимный разговор, и ее рука время от времени касается его руки.

Острая, жгучая боль пробегает по груди, когда я вижу это. Я почти не сомневаюсь, что рано или поздно Андреас изменит мне. Разве не так всегда бывает с мужчинами мафии? Но хотя бы скрытность я имею право ожидать, а не того, чтобы он демонстративно выводил своих любовниц на парад перед всей элитой Массачусетса. Это было бы по-настоящему унизительно.

Я быстро бросаю на нее взгляд. Она потрясающая. Высокая, длинноногая блондинка с ухоженными бровями и надутыми губами. Ее платье едва доходит до колен, но глубокий разрез уходит почти к животу, и только сама Природа удерживает ее грудь на месте. Я смотрю на свое платье, в сравнении оно кажется простым, классическим, может быть, даже немного скучным? Я слегка дергаю плечами. Мне нравилось это платье, когда я его купила и когда выходила из дома. Почему стоит увидеть другую женщину в другом наряде, и я уже чувствую себя тусклой? И почему это вообще должно иметь значение?

Мои эмоции становятся такими тяжелыми, что я начинаю коситься на бокалы вина и думаю о том, как бы стащить один в сумочку, чтобы потом разбить его в осколки. Будто почувствовав, что моя решимость слабеет, Андреас поворачивается ко мне и кладет руку мне на бедро. Мое сердце подпрыгивает к горлу, и я несколько раз сглатываю, встречая его вопросительный взгляд. Его ладонь невероятно горячая, обжигающая сквозь ткань прямо мою кожу.

— Познакомься с моей старой подругой.

У меня все внутри проваливается. Они старые друзья?

— Астрид Олссон, секретарь по экономическому развитию. Астрид, это моя жена, Серафина.

Секретарь чуть запрокидывает голову назад и смотрит на меня свысока. За время стажировки я встречала людей с самыми разными характерами, и научилась побеждать их только добротой. До этого вечера я почти ни с кем не разговаривала, но после того, как эта женщина так откровенно флиртовала с моим мужем, я не собираюсь оставаться тихой и незаметной. Я буду невыносимо мила.

— Боже мой, мисс Олссон, для меня честь познакомиться. Я так вдохновлена вашей работой и знаю, что мой муж глубоко признателен вам за поддержку в планировании этого объекта.

Я чувствую, как взгляд Андреаса прожигает мне висок.

— Я разделяю вашу страсть к созданию новых рабочих мест и к тому, чтобы вывести Массачусетс на карту не только благодаря МТИ19, но и всей нашей технологической индустрии.

Глаза секретаря округляются, пухлые губы приоткрываются.

— Ну, эм, спасибо, мисс…

— Миссис, — поправляю я. — Миссис Кориони.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, и я слышу, как рядом со мной Андреас резко втягивает воздух.

— Но, как уже сказал мой муж, вы можете называть меня Серафина.

Я сияю ей улыбкой, а затем улыбаюсь Андреасу, который выглядит приятно ошеломленным, после чего кладу салфетку на стол и встаю.

— Прошу меня извинить. Мне нужно заглянуть в дамскую комнату.

Я думаю, что все это лишь моя фантазия, когда ощущаю горячий взгляд, сопровождающий меня до самой двери. Но, оглянувшись через плечо и увидев, что Андреас все еще повернут в мою сторону, я отбрасываю эту мысль, ведь ничего хорошего не выйдет из того, что он притворяется заинтересованным в ком-то столь сломанном, как я.

Остаток вечера я провожу тихо, сидя рядом и почти не двигаясь, в то время как мой муж увлеченно беседует с людьми, с которыми, как я понимаю, собирается вести дела. Я ничего толком не знаю ни о технологической сфере этого города, ни о состоянии его экономики, ни о том, чего ждут избиратели от своих политиков. Зато Андреас говорит так уверенно, словно держит все эти вопросы в руках. Он рассуждает о том, что, по его мнению, необходимо городу, и о том, как именно он может в этом помочь. И если бы я не знала лучше, то могла бы принять его за уважаемого бизнесмена, а не за закаленного преступника с кровью множества мужчин на руках.

Когда приходит время уходить, он почти не говорит со мной, но при этом продолжает играть роль галантного мужа, открывая для меня очередные дверцы автомобиля.

Всю дорогу я молча ломаю голову, останется ли он на ночь. В конце концов, это его дом. А потом в голове начинают крутиться сценарии. Что если он захочет спать со мной в одной постели? Что если он решит взять то, что, по его мнению, ему принадлежит — моя девственность? Что если он выберет другую комнату? Что это будет значить для нас, для нашего брака?

Голова снова идет кругом, и в тот момент, когда двигатель глохнет, меня снова приглашают выйти из машины. Я замираю, пока он идет рядом со мной к парадной двери, затем он открывает ее, но сам остается снаружи.

И впервые со свадьбы я напрямую обращаюсь к нему:

— Ты идешь?

Он выглядит удивленным от того, что я осмелилась заговорить, затем его брови хмурятся, и в глазах расцветает мрак.

— Нет.

Его краткость заставляет мою кровь закипеть.

— Почему бы тебе не остаться? Это ведь твой дом.

Он пожимает плечами.

— Мне нужна компания, — настаиваю я.

— У тебя есть Виола.

— Виола получает деньги за то, что составляет мне компанию.

Его плечи опускаются вместе с тяжелым вздохом.

— Еще нет.

Я опускаю взгляд в пол. Еще нет? Тогда когда? Что мне нужно сделать?

— Ну, спасибо за этот вечер, — тихо говорю я и прохожу мимо