Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

— Марина Максимовна, заранее прошу прощения за свои слова... знаю, вы пережили непростой период своей жизни, и вы все еще справляетесь с последствиями и учитесь жить заново... и возможно, вам совершенно это сейчас не нужно, но я... я понял, что мои чувства к вам — это не только уважение как к коллеге, подчиненной, а теперь и начальнику, это не только благодарность за помощь лично мне и всей школе, это не только симпатия к хорошему, интересному, яркому человеку... вы нравитесь мне как женщина.

Мой голос дрожит, а Марина Максимовна смотрит на меня во все глаза и молчит, и я продолжаю:

— Мне было очень трудно не считать тот поход в ресторан свиданием. И мне было очень трудно не пригласить вас куда-то снова. Я сопротивлялся, считая, что это неправильно, непрофессионально... но потом понял: жизнь одна, и мы имеем право прожить ее так, как нам хочется. Мы имеем право любить и быть любимыми. И если этим отношениям суждено быть — то я хочу попробовать.

59 глава. МАРИНА

Роман Валерьевич оказывается рядом так неожиданно и при этом так вовремя, что я вздрагиваю и смущаюсь, но мысленно его благодарю.

Да, я искренне считала, что Иннокентий Иванович оставит меня в покое, когда я признаюсь, что в курсе его аферы, но... видимо, не судьба.

Кажется, Роман Валерьевич был прав: его лучше уволить.

Какой смысл жалеть и держать за человеком место, если он не в состоянии отделить личное от рабочего и соблюдать границы?!

Даже Вита, владельца школы, без жалости уволили, когда он перешел грань, что уж говорить об учителе информатики, которого запросто и с удовольствием заменит любой выпускник информационных технологий?!

Да, так всем будет проще...

Наконец-то, спустя долгие недели, что я думала об этом, меня отпускает.

И я готова уже идти на торжественную линейку, как вдруг Роман Валерьевич просит поговорить наедине... ну вот, еще один!

Я соглашаюсь, и мы идем в его кабинет.

Честно говоря, я сразу начинаю понимать, о чем пойдет речь.

О том, в чем мы с ним так и не признались друг другу три месяца назад.

О том, что мы нравимся друг другу.

Вот только... правильно ли это?! Мы ведь работаем вместе, я — владелец школы, он — директор, на нас — огромная ответственность. Можно ли смешивать личное и рабочее?! Иннокентию Ивановичу я не позволила. Позволю ли Роману Валерьевичу?!

Но мои сомнения быстро рассеиваются, когда он говорит, что жизнь одна, и мы имеем право прожить ее, как хотим, любить и быть любимыми...

Я любила. Но была ли любимой?! Мой муж изменил и разбил мне сердце. Да, он пожалел о своем проступке, он просил прощения и хотел вернуться, но я не смогла принять его обратно. Предательство — это всегда предательство. Нет ему оправданий. Но если даже он нашел кого-то, неужели я не заслуживаю?! Неужели я не могу быть счастлива?! Неужели мне нельзя снова любить и быть любимой?!

Роман Валерьевич нравится мне, как руководитель, как коллега, как человек, как друг и... как мужчина.

Он вежлив, тактичен, щедр, честен, ведет себя по-джентльменски.

У него есть чувство юмора и чувство стиля, оон прекрасно выглядит и приятно пахнет.

Он свободен, как и я, и никого не обманывает.

А самое главное — меня тянет к нему.

Поэтому, когда он заканчивает говорить и впивается в меня взглядом, ожидая реакции, я, не найдя правильных слов, поддаюсь порыву, просто делаю шаг ему навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума, кладу ладони ему на плечи и целую в губы, как бы говоря: я согласна.

Полгода спустя.

— Мариш, ты готова? — Рома заглядывает в комнату, а я как раз надеваю платье.

— Да, почти... поможешь застегнуть? — я поворачиваюсь к нему спиной.

Роман подходит ко мне, встает сзади и, прежде чем потянуть язычок молнии, целует меня нежно в шею:

— Какая же ты у меня красивая... люблю тебя.

— И я тебя люблю, — таю я от его слов и прикосновений.

— Ну что, опять милуетесь?! — появившись на пороге, Мила закатывает глаза.

Мне немного неловко перед дочерью, но я знаю: она нашему с Ромой союзу рада. Мы говорили об этом, и оона честно сказала: вы классно вместе смотритесь, надеюсь, ты счастлива, мама!

И я счастлива.

Между прочим, Мила так и не простила отца, они-по-прежнему не общаются, хоть Вит и пытался наладить отношения с дочерью...

Да и вообще, у моего бывшего мужа сейчас какая-то черная полоса.

Сначала он не поделил что-то с ректором университета, куда в начале учебного года устроился преподавать... пришлось уволиться.

Следующим местом работы стала государственная школа, где он, судя по всему, совсем просел в доходах...

При этом умудрился взять в кредит роскошный автомобиль, потому что отказываться от прежнего уровня жизни не хотелось.

Ну и вишенка на торте, на него подали в суд бывшие партнеры нашей школы, поставщики, которые снабжали нас компьютерной техникой и периферийными устройствами к ней, а также программным обеспечением, бумагой для принтеров и даже мебелью — компьютерными столами и креслами.

Выяснилось, что минимум пять лет Вит приобретал все по оптовым ценам, а потом перепродавал по рыночным, а для школы брал попроще, подешевле, а то и вовсе у пиратов. Конечно, не всегда и не во всем — чтобы не было подозрений у рядовых сотрудников, детей и родителей, — но в общей сложности он заработал таким образом не менее десяти миллионов рублей.

Теперь у него проблемы и с поставщиками, и с контролирующими органами.

Чтобы нанять хорошего адвоката, откупиться от возмущенных поставщиков и не загреметь в тюрьму, ему нужны деньги... много денег.

Именно поэтому сегодня у нас сделка, по которой вторая половина школы тоже станет моей... практически за бесценок, всего пятнадцать миллионов рублей.

Чем займется Вит, полностью потеряв и дело своей жизни, и все деньги, и репутацию, и работу, и семью, я не знаю. Меня это не очень волнует.

Ну а я собираюсь развивать школу, наблюдать за тем, как учится в колледже мечты моя дочь, и... выйти замуж, потому что два месяца назад Рома сделал мне предложение, прямо под новый год.

Свадьбу мы назначили на апрель, и пока я занята подготовкой, Рома занят тем, что переносит свою многолетнюю, привычную, устоявшуюся московскую жизнь в Сочи.

Думаю, он останется директором, а я останусь преподавать