Сердце космического дракона - Ольга Вадимовна Гусейнова

Каэль потянулась ему навстречу, переходя грань смущения, сдергивая с его плеч ненужную рубашку, потому что хотела ощущать его кожу под руками и целовать его так же, как и он ее. Она чувствовала, что между ними все происходит правильно, как и должно быть. И хотела большего. С этим мужчиной.

– Люби меня, – прошептала она, касаясь губами его обнаженного плеча.

– Сегодня, сейчас и всегда, – ответил он, избавляясь от ее белой сорочки…

Его губы вновь накрыли ее, смяли в страстном поцелуе, сметающем все сомнения, опасения, пространство и время.

За окном догорал длинный летний день, который навсегда отпечатался в памяти Каэль Огненной: сегодня она стала женой – желанной любимой женщиной самого чудесного на свете мужчины.

* * *

Утром Каэль с Даэроном спустились в столовую чуть раньше обычного. Она невольно торопилась, ведь времени побыть с родными оставалось все меньше. К ее удивлению, отец и Фиран, почти такие же нарядные, как вчера, ждали их в столовой, украшенной цветами. За неделю дом будто ожил, получил второе дыхание. Прислуга, хоть ей и досталось побегать больше обычного, улыбалась: дела хозяев пошли на лад! И Каэль радовалась переменам.

После недолгого приветствия и очередного поздравления с новым статусом, семья села завтракать. Опасения Каэль, что последняя трапеза в отчем доме будет печальной, даже гнетущей не оправдались. Федус Огненный, обычно предпочитающий молчать во время еды, неожиданно принялся вспоминать о детстве своих детей, припоминая забавные и милые его сердцу случаи и с нежностью глядя на дочь. По всему выходило, что Фиран позже пошел, позже заговорил и вообще подавал гораздо меньше надежд, чем прекрасная маленькая Каэль.

Молодая женщина слушала и от души веселилась. А брат демонстративно возмущался, требуя к себе хоть толику снисхождения.

Даже Даэрон отложил столовые приборы, с большим интересом наблюдая за светящейся от счастья женой. Он слушал о ее детских проказах, о пробуждении в ней магии и о том, как воинственно она отстаивала интересы брата с самого детства. И улыбался. Даэрон представлял, как у них с Каэль родится дочь и совершенно неожиданно поймал себя на сочувствии к Федусу Огненному. Ведь тому сегодня придется проститься с Каэль навсегда. Но таковы условия, которые даже Даэрон не мог изменить.

Завтрак-посиделки продлился больше полутора часов. Отсутствием аппетита никто не страдал. В столовой все это время звенел смех, а в воздухе витала светлая грусть и ностальгия. Марсаеру давно пора было позвать Каэль наверх и, дав ей попрощаться со всеми, отправляться в дальний путь. Домой. Но он медлил, прекрасно понимая, насколько дороги будут воспоминания об этом времени для всех Огненных.

Даэрону помог случай, точнее, лакей, сообщивший о важном визитере, приехавшем к Федусу по срочному делу. Лишь тогда семья обратила внимание на время.

Даэрон поднялся первым и протянул руку Каэль.

Федус отправил лакея к гостю, велев передать просьбу еще немного подождать и вместе с Фираном пошел провожать дочь на второй этаж.

Покинуть дом молодые супруги собирались из покоев Каэль. Свои вещи Даэрон давно перенес на шаттл, а Каэль по совету мужа собрала один кофр с одеждой и обувью на время перелета и с наиболее дорогими сердцу вещами, которые будут и через годы напоминать о родных.

Однако по возвращении в покои Каэль через полтора часа Даэрон удивленно остановился на пороге. Гостиная оказалась заставленной сумками, новыми чемоданами, сундуками и полными корзинами. Как выяснилось, Федус приказал сложить дочери в дорогу не только одежду на все случаи жизни, но и многочисленные украшения, картины знаменитых в их королевстве художников, любимые книги Каэль. Мало того – провизию. Сыры, вяленое мясо, маринады, фрукты и овощи…

– Что это за запах? – недоуменно спросила Каэль, войдя в комнату после мужа.

Следом торопливо прошли отец с братом.

– Квашеная капуста? – удивился Фиран, потянув носом.

– Я приказал собрать вам разного вкусненького в дорогу! – похвалился заботливый отец.

– Нет, я согласен взять с собой только рецепт ее приготовления, – дипломатично отказался Даэрон.

Федус Огненный остановился напротив Даэрона, который в недоумении разглядывал, наверное, половину имущества особняка, которую запихнули в одну комнату и настаивают забрать с собой. Посверлив новоиспеченного зятя строгим упрямым взглядом, глава дома принялся объяснять, что ограничился лишь самым необходимым для дочери:

– В этом ларце фамильные украшения.

– Фиран подарит их своей жене, – вежливо отказался Даэрон.

– А гардероб? Одежда на зиму? Моя девочка не выносит холодов!

– Значит, зиму мы будем проводить на южных островах. Один из них как раз принадлежит моей семье, – парировал Даэрон.

– Послушайте, это неправильно, вы должны взять хотя бы ее любимые книги…

Фиран коснулся локтя Каэль и с понимающей улыбкой отвел в сторону:

– Я немного отвлеку тебя, сестренка.

Каэль кивнула, а брат открыл небольшую бархатную коробочку, в которой лежало золотое украшение: кулон на замысловатой цепочке.

– Это не фамильное украшение, – пояснил Фиран. – Кулон изготовлен за неделю в качестве срочного заказа. Мы с отцом заказали его у лучшего мастера. Хотели, чтобы твои воспоминания о нас подкреплялись чем-то материальным. Кулон открывается.

Он протянул ей коробочку.

Каэль взяла золотое украшение и осторожно открыла овальную крышечку. Внутри был портрет их семьи, выполненный в технике чеканки: мама и папа позади них с братом. А на крышке надпись: «Мы всегда рядом и любим тебя, Каэль из рода Огненных Стражей.»

По щеке Каэль пробежала слезинка. И Фиран сразу вытер ее ладонью, предупреждая:

– Твой муж обещал, что рядом с ним ты никогда не будешь плакать, Каэль. Не дай ему нарушить слово. Договорились?

– Да, – шепнула она, с трудом выдавливая из себя слова. – Всегда буду помнить вас и любить.

– И мы тебя, – кивнул он, обнимая сестру.

Каэль благодарно приникла к брату и какое-то время они стояли, молча прощаясь. Пока в комнате не стало тихо. Муж с отцом перестали спорить и смотрели на нее: один – с теплотой и нежностью, а другой – с грустью.

Отец тяжело вздохнул:

– Если тебе будет плохо, я это почувствую.

Каэль покачала головой, перебираясь в отцовские объятия:

– Лучше обещай всегда чувствовать, как мне хорошо, папа.

Федус поцеловал ее в лоб, заглянул в глаза и наконец улыбнулся:

– Нет поводов для грусти. Так?

– Так, – согласилась она. – Я люблю и любима.

– Тогда ступай, – сказал он, отпуская дочь и отступая к Фирану.

– Если переедете зимой на южные острова, то не забудь зонтик от солнца, – шутливо добавил брат. – А то покроешься веснушками и будешь страдать. Даэрон, проследи за Каэль,