Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

ней. Она не уворачивается и не отходит от меня. Это уже небольшой плюсик. Значит, всё не так уж плохо. Но она явно чем-то расстроена или озадачена. Увы. Не могу никак прочитать её эмоции.

Из кухни доносится приятный аромат, Нина приготовила что-то вкусненькое для нас на ужин, значит, дело точно не в готовке. Не в том, что она спалила что-то или неправильно смешала ингредиенты.

Может я просто накручиваю себя? Она соскучилась, а я задержался. Наверное, всё дело именно в этом. Ей не нравится, когда я надолго оставляю её одну.

Я тянусь к ней, не в силах сдержаться. Обхватываю её за тонкую талию и прижимаю к себе, вдыхаю аромат её волос, запах ванили и чего-то домашнего, уютного. Наклоняюсь и целую в макушку.

Нина застывает, а я не выдерживаю. Весь день я думал о ней. Всё время, пока был в университете, пока ездил в бар, пока нёсся на мотоцикле по городу. Каждую секунду, каждое мгновение мои мысли были заняты Ниной.

И сейчас, когда она здесь, в моих руках, у меня нет сил держать себя в узде. Я приподнимаю её подбородок пальцами и впиваюсь в её губы, жадно, отчаянно, словно пытаясь утолить голод.

Она отвечает, но как будто бы мыслями витает где-то не здесь. Её поцелуй вялый, робкий, словно она делает мне одолжение. И тогда я отстраняюсь. Не хочу её наполовину, не хочу полустрасти. Хочу её всю, целиком и полностью, здесь и сейчас.

Но что-то мешает. Явно что-то случилось, либо она снова что-то надумала, либо… Даже предположений нет.

Заглядываю в её красивые голубые глаза. В них плещется какая-то… обречённость.

— Нина, рассказывай, — говорю я мягко, но твердо, не выпуская её из объятий.

И тут она всхлипывает, прижимается ко мне ещё сильнее, и плачет, плачет безутешно, как маленький ребенок. Я снова чувствую себя полным идиотом, беспомощным и растерянным.

Что происходит? Почему у нас то слёзы, то улыбки? Настоящий шторм. Американские горки отдыхают, по сравнению с тем, что происходит между нами.

— Что бы ни случилось… мы вместе сможет это преодолеть, — заверяю я, хотя уверенности у меня сейчас ноль.

Нина, наконец, отрывается от меня, вытирает заплаканные глаза тыльной стороной ладони и тянет меня куда-то за руку. Я безропотно следую за ней. Мы входим на кухню, она жестом предлагает мне сесть на стул и дрожащей рукой подтягивает ко мне свой телефон.

Я поднимаю на неё вопросительный взгляд.

— Читай, — дрожащим голосом произносит она.

И я читаю. Георгий Молотов. Сначала сообщение о том, что им необходимо увидеться и ни в коем случае не говорить мне об этом. Потом сообщение Нины. Она спрашивает, с чего бы ей доверять его словам? У неё нет родственников, она сирота.

Следом его ответ: «Понимаю».

И фотографии. Маленькой девочки с её родителями. И это, судя по всему, Нина. Я вижу и понимаю, кто передо мной. Ангелина и Андрей Молотовы.

И подпись под фотографиями: «Это твои родители, Инна. Точнее, сейчас тебя ведь все называют Нина, правильно же?».

Инна Андреевна Молотова. Всё. Картинка состыковалась. Все пазлы встали на свои места. Значит, он знал. Знал всё. Георгий был в курсе, что у него есть племянница!

Но почему он только сейчас вышел на связь? Почему скрывался все эти годы, не рассказывая Нине, кто она такая? Что-то здесь нечисто. Внутри меня нарастает тревога, сменяющаяся яростью.

Я беру Нину за руку и смотрю ей в глаза, пытаясь прочитать в них её мысли, её чувства. Жду, пока она скажет, что об этом думает. Как она приняла то, что всё-таки оказалась смешана с криминальной средой посредством своих родителей. Что у неё есть дядя… Гоша.

— Сначала я не хотела отвечать, — тихо говорит она и глубоко вздыхает. — Я думала, что это какая-то шутка, розыгрыш. А потом… Потом решила всё-таки узнать. И знаешь что? Мне кажется, он не обманывает. Он слишком много знает…

— Что он знает?

— Читай дальше, — шепчет она и кивает снова на телефон.

Я опускаю взгляд на экран, прокручивая ленту сообщений дальше. Там ещё фотографии Нины. В приюте. В школе. В университете. Возраст девочки на фото увеличивается. И вот уже на снимках Нина такая же, как и сейчас.

Все фото сняты будто украдкой. Нигде она не смотрит прямо в кадр. Везде идёт куда-то, читает, стоит на остановке. Моменты, вырванные из контекста жизни.

Картинка вырисовывается: Георгий Молотов был всегда рядом. Его люди присматривали за Ниной, следили за ней. Он знает всё. И он знает, что мы вместе. Именно поэтому и сказал, чтобы она мне не рассказывала.

А вот и нестыковка. Он знает многое, но всё-таки не всё. Он… видит эту ситуацию по-другому. Он думает, что Нина со мной не по собственной воле. Не знает, что мы решили с ней быть вместе.

И теперь становится очевидным, кто именно меня пас сегодня.

Почему сейчас? Да потому что раньше он не мог. А теперь может. Надо звонить отцу. Узнавать, где пропадал Георгий в последний месяц. Сначала его первый провал. Он упустил Нину, и она попалась людям моего отца. Если за ней присматривали, этого не должно было случиться. И второй провал. Нина со мной.

Ему явно такой расклад как кость в горле. Потому что он, судя по всему, оберегал Нину от криминала. Не желал ей такой участи. Вот и держался в стороне. А теперь вышел на свет. Потому что уже поздно.

Нина увязла во всём этом. Прочно.

И теперь… Кажется, теперь он хочет меня устранить. Несмотря на дружбу с моим отцом. Мило.

— Пиши ему, — говорю я, поворачиваясь к Нине. — Пиши, что согласна встретиться.

Нина смотрит на меня в смятении.

— Но…

— Никаких «но». Ты ведь хочешь узнать всю правду о себе?

— Я боюсь…

— Я буду рядом. К твоему дяде Гоше мы поедем вместе. У меня с ним тоже должен состояться… разговор.

И не факт, что он закончится для меня хорошо. Но я не привык прятаться. Лучше всё обсудить сразу. В любом случае, Нину он не тронет. А я… что-нибудь придумаю.

Нина вздыхает и садится ко мне на колени, прижимаясь всем телом. Я чувствую, как она дрожит, как быстро бьется её сердце. Я понимаю её страх, её переживания. Но от правды не стоит скрываться. Мы выясним всё. И как можно скорее. Любой ценой.

Глава 47. Предчувствие

Никита ловко выруливает на трассу, и я съёживаюсь на сиденье. Во-первых,