Да, мой босс - Виктория Победа

Честно говоря, я не знаю, что меня шокирует больше: само мое нахождение в квартире левого мужика или то, что этим мужиком оказывается мой босс.

Не ожидая такого поворота, я с отвиснувшей челюстью таращусь на стоящего в проеме, полуобнаженного Смолина. На нем из одежды только домашние штаны.

Вот это подстава, конечно.

Это где я так перед боженькой провинилась?

Это что же получается?

Наши гляделки длятся не меньше минуту, прежде чем Смолин, ухмыльнувшись, проходит в спальню.

А я, по мере его приближения, натягиваю одеяло все выше, аж до самого подбородка.

Глупо, конечно, я ведь проснулась в его футболке и без трусов!

Каковы шансы, что он ничего не видел? Каковы шансы, что между нами ничего не было?

Второй раз, Маша! Второй раз ты умудряешься проснуться в его постели.

И в первый раз хотя бы трусы на месте были, а сейчас что?

Пожалуй все мои мысли красноречиво отражаются на моем, полыхающем то ли от ужаса то ли от стыда лице.

— Доброе утро, — не без иронии в голосе произносит босс.

— Я бы так не сказала, — отзываюсь чисто по инерции.

В ответ получаю еще одну усмешку.

— Почему же? — видно, у кого-то с утра хорошее настроение.

С чего бы это?

Вот как-то совсем не хочется думать о причинах его приподнятого настроения.

Я на его вопрос не отвечаю, потому он решает задать следующий:

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется вроде даже искренне.

Садится на край кровати, не отрывая от меня взгляда. Разглядывает меня пристально, будто что-то новое там может увидеть.

— Плохо, — отвечаю севшим голосом.

Внезапно ощущаю жгучую жажду, в горле противно першит. Смолин после моего ответа заметно напрягается, расслабленность на его лице испаряется.

Он хмурится, сводит брови к переносице, подается ближе.

— Что-то болит?

“Болит. Моя потерянная честь”

Но вслух я произношу совсем другое:

— Нет, — качаю головой и тут же жалею об этом необдуманном жесте, виски снова простреливает тупой болью, — тошнит немного, как я сюда попала? — мой голос сейчас больше похож на скрип.

— Я привез, — озвучивает очевидное, в своей дурацкой саркастичной манере.

Ну вот почему нельзя быть нормальным человеком дольше пяти секунд?

— Я догадалась, что не на метле прилетела, — огрызаюсь, просто потому что чувствую потребность защититься.

Мне вдруг так обидно становится, что приходится давить в себе желание разреветься в голос.

Ну как это могло произойти?

— Ты чего? — он, конечно, не мог не заметить выступившие у меня на глазах слезы.

Ай, ну и к черту. В конце концов у меня нервная система не железная. Смолин просто стал последней каплей.

Вот как я так облажалась? Мне теперь что делать? Увольняться?

— Ничего, — всхлипываю, пытаясь отвернуться, но он не позволяет, пальцами обхватывает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза, — что вчера было? — озвучиваю пугающий меня вопрос.

— Что ты помнишь? — уходит от ответа.

Я правда пытаюсь собрать мысли в кучу, выстроить в памяти хоть какую-то цепочку воспоминаний, но в голове творится полный хаос. Всплывают отдельные моменты, помню как видела Смолина, как танцевала, потом вернулась за столик. Остальное как-то смазано.

А потом и вовсе полный провал.

— Помню, как сидела с ребятами за столом.

— И все?

Я пожимаю плечами. Ко всему прочему подкатывает чувство вины, потому что не помню ни черта, потому что не знаю, как допустила подобное.

На меня так может алкоголь действовать, но я ничего твердого не пила, это я не то что помню, я просто знаю.

Ну не стала бы я. Не стала же?

— Сколько ты вчера выпила? — у него как будто реально есть способность читать мысли.

— Я не пила, — отвечаю, едва он успевает договорить, — вроде… — добавляю уже не так уверенно.

— Вроде? — уточняет босс.

— Да вроде! — восклицаю необдуманно и резко хватаюсь за виски.

Боже, да почему мне так хреново?

Смолин издает тяжелый вздох, смотрит на меня как на недоразумение какое-то. То ли с жалостью, то ли с упреком.

— Что между нами… — я даже не могу до конца выговорить фразу, — почему я в этом? — чуть опускаю одеяло и, схватившись пальцами за футболку, оттягиваю ее.

— Потому что я на тебя ее надел, — он сегодня просто сама очевидность.

— На мне больше ничего нет…

— Я в курсе, — усмехается.

Нет, он издевается, что ли?

— И все? Вы больше ничего не скажете?

— Что конкретно ты хочешь услышать?

Я его сейчас ударю, честное слово, я его ударю.

— На мне нет трусов, я в вашей спальне, в вашей кровати, — выпаливаю на одном дыхании, начиная злиться.

— Так ты вопрос озвучишь или как? — улыбается гад такой.

У меня тут травма психологическая маячит, а он…

— Мы с вами переспали? — осмеливаюсь спросить и жмурюсь, точно ожидая удара.

— А если я скажу, что да?

Его слова действуют на меня как удар здоровенной битой по затылку. Он что сейчас… Он подтвердил мою самую страшную догадку, что ли?

— Посмотри на меня.

Я не хочу, но все равно выполняю его приказ. Открываю глаза, смотрю на него, надеясь найти хоть какой-то намек на шутку.

Ну не мог же он… Не мог же. Нет, я вполне допускаю, что в моменты отключения мозгов после алкоголя веду себя, мягко говоря, неприлично. И у меня вообще нет никаких сомнений в том, что я могла его спровоцировать. Но…

— Я сегодня же напишу заявление об увольнении, — озвучиваю самую логичную на данным момент мысль.

— Зачем? — его вопрос ставит меня в тупик.

— В смысле зачем?

Он как-то странно, очень мягко улыбается, пододвигается ближе и наклоняется к моему лицу.

— Маш, ты вот скажи, я правда такой страшный в твоих глазах?

— Нет, но…

— Что?

— Я не хочу быть секретуткой, которую босс без всяких обязательств потрахивает в перерывах между делами, и я надеялась как-то лишиться девственности в нормальном сознании, — вот это я зря.

Лицо Смолина неестественно вытягивается, во взгляде проскальзывает что-то опасное, а потом, вопреки моим ожиданиям, он вдруг начинает смеяться.

Да что там, ржать он начинает. В голос.

— Очень смешно, — бурчу обижено.

Ну да, сама я виновата, но все же совсем не обязательно вот так откровенно насмехаться.

— Откуда ты на мою голову свалилась, — произносит задумчиво, когда справляется с приступом смеха, — во-первых, я никогда бы с тобой так не поступил, не стал бы потрахивать тебя в перерывах между делами без обязательств, Маша.

— А с обязательствами стали бы? — ну кто меня тянул за язык? — Простите, это нервное.

— А во-вторых, — он