Танец с огнем - Весела Костадинова

долгожданной прохладой. Алина этого даже не заметила. Не нашла укрытие, не спряталась под зонтом. Просто бездумно шла по одному из парков города, не замечая, как ноги сами несут ее к знакомому зданию, где располагался знакомый офис. Не замечала она и растрепавшейся строгой прически — рыжие пряди прилипли к длинной шее, и капель дождя на своих длинных ресницах. А может это был вовсе не дождь. Алина уже не знала.

Всего две недели прошло после ее самовольного бегства из «Кубань Агро», а казалось — целая жизнь. Целая жизнь, полная неудач и неприятностей. Сначала квартирная хозяйка подняла ней плату настолько, что Алине пришлось собрать вещи и покинуть жилье в котором она жила последние пять лет. Было неприятно, пришлось спешно искать новую квартиру, но трагедии Алина не видела — просто неудачное стечение обстоятельств.

Однако и с новой арендой не задалось. Стоило ей приехать на осмотр, как следовал отказ, мотивированный тем, что жилье уже снято. Через три дня это стало напоминать систему. Подруга, приютившая ее на эти дни, внезапно вернулась с работы чернее тучи и сообщила, что в их компанию нагрянула проверка трудовой инспекции, а ее начальник почему-то считает, что именно она написала жалобу. Алина вздрогнула всем телом — совпадения начинали ее серьезно беспокоить. Как и отказы при собеседованиях, где сначала, увидев ее резюме, кадровики радостно соглашались, а после — холодным тоном сообщали об отказе. После третьего девушке стало ясно, что все это не случайности, а внутри поселился холодок ужаса.

Кто-то методично, без спешки, но неотвратимо перекрывал ей кислород. Закрывал двери. Сжигал мосты. И этот кто-то был достаточно влиятелен, чтобы влиять на арендодателей, на работодателей, на инспекции. Достаточно холоден, чтобы делать это незаметно.

Почему-то глядя в голубые глаза начальника отдела кадров на утреннем собеседовании, где последовал закономерный отказ, она вспомнила другие голубые глаза. Ледяные и насмешливые.

— Да, мам, — она устало присела на мокрую скамейку напротив здания «Кубань Агро» и только сейчас поняла, куда пришла.

— Алина, — голос матери был полон отчаяния. — Ты не могла бы приехать….

— Что случилось, мам? — в животе девушки образовался липкий комок страха.

— Линка… — мать, живущая в Подмосковье едва не плакала, — меня обвиняют в хищении…

— Что? — Алине показалось ее с размаху ударили в живот.

— Вчера на склад приехала проверка… — продолжала мать, слова падали быстро, путано, как будто она боялась, что ей отключат связь. — Обнаружили недостачу… большую… и почему-то именно меня… Я же там двадцать три года, Лин… Я ничего не брала, клянусь… Но они говорят — подписи мои, накладные мои… Меня в ИВС увозят прямо сейчас. Разрешили только тебе позвонить. Завтра суд будет решать меру пресечения…

Алина почувствовала, как мир вокруг сжимается. Дождь стучал по крыше остановки неподалеку, машины шуршали по лужам, где-то вдалеке гудел теплоход на реке. Все это вдруг стало нереальным, далеким. Остался только голос матери — тонкий, дрожащий, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Мам… — Алина наконец выдохнула. — Сколько… сколько недостачи?

— Почти восемь миллионов… — прошептала мать. — Лина… я не знаю, что делать… Они сказали, если не будет залога или поручительства… меня оставят под стражей до суда…

Алина закрыла глаза. Восемь миллионов. Для матери, которая всю жизнь работала кладовщицей на складе сельхозпродукции, это было не просто обвинение — это был конец. Конец пенсии, конец квартиры, конец жизни.

И Лина знала, интуитивно ощущала, кто втянул ее в это.

— Лина… — голос матери сорвался и тут же звонок прервался, оставив после себя тишину и капли дождя на экране.

Девушка закрыла рот рукой сдерживая рыдания, рвущиеся наружу. Ей ясно давали понять ее цену.

Посидев еще несколько невыносимо долгих минут на скамейке, она, превозмогая себя, набрала номер, который надеялась забыть.

Гудок, второй, третий… они тянулись один за другим. И Лина вдруг поняла, что никто ей сейчас не ответит, никто не поможет, потому что такие как Лодыгин не прощают.

— Да, — внезапно ленивый голос на другом конце заставил ее вздрогнуть всем телом.

— Марат Рустамович…. — ей стало противно от того, как звучал ее собственный голос — жалко и ломко, умоляюще. Она замолчала.

— Алина, если не ошибаюсь? — холодно заметил голос. — У меня встреча, говори быстро, если есть, что сказать.

— Я…. прошу прощения… — она ненавидела себя за это.

— Хорошо, — после секундной паузы ответил Лодыгин. — Возвращайся к работе сейчас же.

И после нажал отбой.

Алина медленно поднялась со скамейки. Ноги дрожали, но держали. Она посмотрела вверх — на стеклянный фасад «Кубань Агро», где за одним из верхних окон, возможно, сейчас сидел он. Смотрел на город. Или на нее.

Она не знала, что будет дальше.

В приемной все осталось так, словно она и не уходила отсюда. Новая девушка, которая ее замещала, не убрала даже маленький кактус, который Алина забыла забрать с собой — подарок коллег к 8 марта. И судя по всему даже поливала его — на зеленом колючем стебле набух бутон, готовый вот-вот распуститься. При виде мокрой Алины, девушка вскочила, а Берта Робертовна — помощница Лодыгина, удивленно приподняла брови.

— Лина? Попала под дождь? — ровным голосом спросила она.

Попала под каток — хотелось ответить Алине, но она только молча кивнула, привычно проходя в маленькую подсобку, где обычно приводила себя в порядок. Интересно, а Берта в курсе развлечений своего начальника? Это она соединяла Марата с теми, кто организовал ей, Алине, такую веселую жизнь? Или дело передали Самбурову — этой ледяной, опасной машине?

— Простите, Берта Робертовна, — девушка снова вышла в приемную, уже успев прибрать волосы и умыться, — Марат Рустамович приказал мне выйти на место.

Берта просто кивнула на стол секретаря, уже пустой — девушка за ним испарилась, точно ее и не было.

Лина села на своем место, плотно сжав зубы, стараясь сосредоточится на работе: расписании, контактах, звонках, документах. И сама себе не верила, что снова оказалась в западне.

Добровольно.

За дверями послышались звуки отодвигаемых стульев — заканчивалось очередное совещание. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, и девушка машинально выпрямилась, понимая, что сейчас будет получасовой перерыв и работа с документами. А значит Лодыгин вызовет ее к себе, приказав приготовить чай или кофе.

Через три минуты интерком на столе коротко пискнул.

— Алина, — голос Марата был ровным и скучающим. — Кофе. И протокол последнего совещания. Через пять минут.

В горле разом пересохло, но Лина молча встала и на автомате приготовила напиток. Забрала у Берты документы и вошла в кабинет.

Там тоже ничего не изменилось: все тот же строгий, холодный стиль