Дурочка - Аксюта Янсен

   - Мда? Продемонстрируете?

   - Ну что вы, я не так воспитана, чтобы совершенно незнакомому кену на спину взбираться, - отшутилась Ия, которой больше хотелось слушать, чем что-то там показывать.

   Эйюс сложил руки в сложном жесте, который на человеческий язык можно было бы перевести простой сентенцией : «Ну я же говорил!». Ланц с уверенностью отнёс его к высказыванию, что люди бывают правы, даже когда ошибаются. Из того, что он знал об утерянных симбионтах, они тоже составляли пары с одной выбранной личностью и узы эти были не менее крепки, чем супружеские. Нежелание юной девушки «изменять» своему кену было однозначно трактовано как то, что люди, по крайней мере, некоторые, отлично подходят на место заместителей чхенов.

   - Кстати, примерно на высоте изгиба спины среднего взрослого кена, в стене мы обнаружили выходные лазы, которые трактуем, как посадочные площадки. Вон там, на том, хорошо сохранившемся участке, сейчас мы к ңему подойдём поближе, хорошо видно.

   - Как интересно, - проговорила Ия, осторожно, пальчиком прослеживая прихотливый изгиб «посадочной площадки», кақ будто он не из камня вытесан и простоял столетия, а из хрупкого пластика сделан. – У нас в поместье, я тоже чтo-то такое припоминаю,только напрочь заделанное.

   - Наше поместье тоже очень старое, – заметил Ланц. - И его целостность приходится поддерживать за счёт того, что пришлось заткнуть все лишние дыры в стенах дома и ограды.

   - Радуйтесь! Если бы кены не передали его людям, как по умолчанию более лёгким, сровняли бы с землёй, как потенциально опасный объект.

   - То есть, - Ия оглянулась вокруг, всё больше и больше примечая сходств и различий, – получается, что в таком вот виде, с приспособлениями для существования чхенов, даже сами кены не видели? Я уж не говорю про людей: пускали бы, сюда бы толпы повалили, не меньше, чем в Помпеи.

   - Увидят. В конце работ мы планируем полностью этот комплекс музеифицировать, – практически пообещал профессор Станек.

   - И местные власти вам это разрешают? – искренне удивилась Ия.

   - Не препятствуют, так можно выразиться точнее. Но и не слишком понимают, зачем бы это могло понадобиться, да кому потом будет интересно.

   - Это же просто дом, – его помощник сделал сложный жест руками, который, как Ия уже успела понять, был аналогичен человеческому пожатию плечами. – Плохой дом, в котором уже нельзя хорошо жить.

   - Вот именно, что жить в нём нельзя и значит, толпы слоняющихся туристов никому не помешают. В обитаемые-то дома вы мало кого пускаете. Ну вот.

   - Но это же просто дом? Кому интересно?

   - Это не похоже на наши жилищи, а значит, интересно.

   Было заметно, что они не впервые перекидываются этими доводами, и Ия даже заподозрила, что Эйюс спорит не из принципиального несогласия, а из желания получить очередное подтверждение : «ну убеди ж ты меня, пожалуйста, что мы не ерундой занимаемся и это ещё кому-нибудь, кроме нас, будет интересно».

   Ия фыркнула:

   - Да если бы на действующие раскопки просто так пускали всех подряд, сюда бы уже прямо сейчас толпа народа набежала. И мешали бы вам работать. Вот как мы.

   - Вы не мешаете! – не из вежливости, а искренне возмутился Эйюс. Что характерно, профессор промолчал.

   - Это пока нас двое, а не четыре сотни, мы не очень мешаем, а всего лишь отвлекаем от работы, - намекнула Ия.

   - Четыре сотни! – не то с ужасом, не то с восторгом произнёс Эйюс.

   - Завтра трое будет, – предупредил Ланц, мельком глянув в свой телефон. – Макс прислал сообщение, что на завтра он совершенно свободен.

   - Это замечательно, – просияла Ия.

   Мимо остановившихся археологов проскакал кен. Ия с Ланцем не обратили на него внимания, слишком уж привычным было это зрелище, зато профессор Станек рассердился не на шутку.

   - Ять! Сколько раз говорил! Не сметь прыгать!

   В чём фишка и почему прыгать нельзя, они даже спросить не успели (хотя, в принципе и догадаться-то было несложно), да и от того места, где беседу вели, отошли всего-ничего. Почему земля подалась именно под ногой самой лёгкой из них всех девушки? Видать, удача у неё такая. Странная такая удача. Но, в общем, и воробьиного веса девицы хватило, чтобы рухнули древние своды, находившиеся прямо под двором.

   Всегo какой-то миг, короткий вскрик, грохот – и нет никакой девушки, обширная яма на месте её, с клубящейся поверх пылью.

   И, наверное, подскакивать к самому краю ямы, которая еще неизвестно как себя поведёт, может быть захочет ещё немного увеличиться, было не самым разумным поступком, но Ланц оказался там прежде, чем кто-то что-то успел сообразить.

   - Ия! – крикнул он во тьму.

   - …, – донеслось что-то неразборчивое, но это, как минимум, означало что девушка и жива и в сознании. А через минуту, когда во тьму вглядывалось уже трое человек и один кен, у Ланца запиликал телефон. Ия. Ага, значит не только в сознании, но и неплохо соображает, раз догадалась позвонить, а не пытаться доораться, что делали все остальные.

   - Да! Ты там как?!

   - Более-менее, – ответила девушка. – Ушиблась, конечно, здорово и расцарапалась тоже, но вроде ничего серьёзного.

   - Ага, стой на месте, никуда не отходи, мы тебя сейчас вытащим, – как именно Ланц не знал, но, что вытащат – это точно. – Там как, глубоко? А то сверху ни черта не видно.

   - Ну так, не сильно. В два человеческих роста примерно. Может, чуть глубже. Но потом довольно пологий склон, по которому я укатилась куда-то ещё ниже.

   - Скажи ей, – попросил профессор Станек, котoрый напряжённо вслушивался в разговор и только по ответным репликам догадывался, что всё не так плохо, как могло бы быть. – Что мы сейчас петлю спустим.

   Передавать не пришлось, Ия услышала и так. Всё же, нервные и взбудораженные люди говорили много громче, чем обычно.

   - Повеситься? - в ответ хмыкнула она.

   Присутствующие люди заметно расслабились (раз шутит, значит точно всё в порядке), а Эйюс замер в озадаченности, ещё и пальцы в