Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

Или может?

Я вспомнила Райну в день предательства. Её улыбку, когда она протянула мне кружку с вином. «За победу». Я выпила, не задумываясь. Мы были подругами. Делили одну комнату, одну мечту, одну магию.

Она подсыпала мне снотворное. Но не по своей воле — по приказу короля. Он нашёл её раньше, чем она успела стать моей напарницей. Завербовал, запугал, купил. И она продала меня за обещание неприкосновенности для семьи.

А потом — Академия. Экзамен, который мы провалили (я — провалила, она — выиграла). Магистры, которые поверили её лжи. Моё изгнание. Портовые крысы. Голод. Отчаяние.

И объявление.

«Богатому магу-вдовцу требуется няня для дочери. Плата — золотом и защитой».

Я думала, что нашла его случайно. Что судьба сжалилась надо мной. Но это был не случай. И не судьба.

Это был король.

Он знал, что Мэриус ищет няню без дара. Он знал, что я буду искать работу. Он знал, что я соглашусь, потому что выбора у меня не было.

Он сделал меня курьером. Почтальоном, который должен был привести его к Лире и Кубку.

Всё, что случилось потом — моя дружба с Лирой, моя связь с Мэриусом, моё пробуждение как Жницы — было частью его плана. Или, может быть, отклонением от него.

Но теперь Кубок уничтожен. Артефакт, который он хотел заполучить, исчез. И король в ярости.

— Ты не спишь? — спросил Мэриус из темноты.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мы всё это время танцевали под его дудку.

— Чью?

— Короля, — ответила я. — Он устроил так, чтобы я попала к тебе в дом. Чтобы я привязалась к Лире. Чтобы я стала Жницей. А потом — чтобы я привела его к Кубку.

— Но Кубок уничтожен, — сказал Мэриус.

— Ты в этом уверен?

— Лира сказала, что уничтожила его. На острове. Когда ты пила из копии, она нашла настоящий и разбила его.

— И ты поверил?

— Она никогда не врала мне, — ответил он.

— А себе? — спросила я. — Ты веришь себе? Ты, который убил жену и два года врал всем вокруг?

Он замолчал.

— Извини, — сказала я. — Я не хотела.

— Хотела, — ответил он. — Но это неважно. Важно то, что король знает, где мы. И завтра он придёт.

— Не завтра, — раздался голос Лиры.

Она сидела на постели, обняв колени. В темноте её глаза светились — серебристо, как у отца когда-то.

— Он уже здесь, — сказала она. — Я видела. Он идёт по улице. С ним два десятка солдат.

— Как? — спросил Мэриус. — Защита…

— Твоей защиты больше нет, папа, — сказала Лира. — Ты отдал магию Сайфер. А у неё нет сил на купол.

Я выбежала к окну. Сквозь щели в ставнях увидела факелы. Много факелов. Они приближались.

— Уходим, — сказала я. — Через чёрный ход.

— Поздно, — ответила Лира. — Они окружили здание.

Мэриус схватил кинжал. Я активировала серебряную магию — щит вспыхнул вокруг нас.

— Не надо, — сказала Лира. — Они не тронут нас, если мы не будем сопротивляться.

— Откуда ты знаешь?

— Король хочет поговорить. Не убивать.

— И ты веришь ему?

— Я вижу его мысли, — ответила она. — Он действительно хочет говорить. Пока.

Мы вышли из комнаты, спустились в общий зал. Ганс стоял у стойки, белый как мел.

— Они там, — сказал он, кивнув на дверь.

— Открой, — приказал Мэриус.

Ганс открыл дверь.

На пороге стоял король.

В парадном мундире, с короной на голове, с рубиновым артефактом на шее. За его спиной — два десятка солдат в полном вооружении.

— Добрый вечер, беглецы, — сказал он, улыбаясь. — Долго же вы прятались. Но игра окончена.

— Мы ни во что не играем, — ответила я.

— Ошибаешься, — он шагнул в таверну. Солдаты остались снаружи. — Ты играла с самого начала. С того дня в Академии, когда Райна подсыпала тебе отраву.

— Она была не отравой, а снотворным.

— Снотворное — тоже отрава, только медленная, — сказал он. — Ты думала, что твой дар запечатан. На самом деле он был просто… переадресован.

— Ко мне, — он коснулся рубина. — Твоя Жница — здесь. Каждый раз, когда ты должна была проснуться, я высасывал твою силу через артефакт. Ты становилась слабее, а я — сильнее.

— Зачем? — спросил Мэриус. — Убей её сразу — и получил бы всё.

— Не всё, — ответил король. — Я хотел не только её силу. Я хотел Кубок. А Кубок активируется только в присутствии Жницы рядом с носителем крови. Лира — носитель. Сайфер — Жница. Я — наследник создателей.

— И ты использовал меня как приманку, — поняла я. — Чтобы я привела тебя к Лире.

— И к Кубку, — кивнул он. — Ты справилась отлично. Нашла девочку, привязала к себе, узнала о Кубке. Привела меня на остров.

— А дальше? — спросила я.

— А дальше ты должна была активировать Кубок, — сказал он. — Но твоя маленькая подружка уничтожила его. Я не ожидал. Точнее, не знал, что она сможет.

— Теперь ты злишься? — усмехнулся Мэриус.

— Я в ярости, — спокойно ответил король. — Но я умею контролировать свой гнев.

Он щёлкнул пальцами.

Солдаты ворвались в таверну, окружили нас. Двое схватили Мэриуса, заломили руки.

— Отпустите его! — крикнула я.

— Тише, — сказал король. — Он нужен мне как заложник. А ты должна кое-что сделать.

— Что?

— Убить члена совета магов, — он показал на пожилого мужчину в мантии, которого солдаты привели с собой. — Невинного, как ты скажешь. Он просто не согласился со мной в одном вопросе.

— Я не убийца, — сказала я.

— Ты уже убила, — напомнил он. — Наёмника. И не одного.

— Они хотели убить меня.

— А этот хочет жить, — король указал на мага. — Но ты убьёшь его. Иначе я убью Мэриуса.

— Не трогай его.

— Тогда бери нож, — он протянул мне кинжал. — Обычный, железный. Без магии. Ты должна вонзить его в грудь магистраров. Медленно. Чтобы совет увидел, что бывает с теми, кто перечит королю.

— Я не буду.

— Будешь, — сказал он. — Иначе твой любовник умрёт.

Он кивнул солдатам. Те приставили мечи к горлу Мэриуса.

— Я не любовник, — сказал Мэриус. — Я — отец Лиры.

— Биологический? — усмехнулся король. — Нет. Я — отец. Ты — просто мужик, который увёл мою жену и украл мою дочь.

— Ты не был ей мужем, — ответил Мэриус. — Ты был тираном.

— Я был королём, — поправил он. — А теперь — бери нож, Жница.

Я взяла нож.

Он был холодным, тяжёлым. Моя рука дрожала.

— Не делай этого, — прошептал маг-магистр. — Я стар, я прожил свою жизнь. Не становись убийцей из-за угроз.

— Заткнись, — бросил король. — Твоё мнение никого не волнует.

— Он прав, — сказала я. — Я не убью невинного.

— Тогда