Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

Магистр взял кристалл, активировал. Голос короля разнёсся по залу:

«…Серафина мешает. Убери её. Яд — в вино. Скажи, что это подарок от меня. Она выпьет, думая, что я простил её…»

— Выключай! — закричал король.

Магистр выключил.

— Это… это не я, — сказал король. — Это голос-имитация.

— Проверьте на магию, — сказала Райна. — Поддельные голоса не оставляют следа. А этот — оставляет.

Магистры зашептались.

— Арестуйте короля! — крикнул кто-то.

— Арестуйте её! — закричал король в ответ. — Она — предательница и самозванка!

Стража замялась.

— Я — законная наследница, — сказала Лира.

Она шагнула вперёд, от короля.

— Я — дочь Серафины и племянница короля. Я — пророк. Я — та, кто уничтожил Кубок, чтобы он не достался тирану. Я требую арестовать короля.

— Ты — ребёнок, — сказал король. — Твои слова ничего не значат.

— А мои? — спросил Мэриус.

Он вошёл в зал с мечом в руке. За ним стояли солдаты, которые были верны ему — те, кого он лично тренировал, когда был магом.

— Мэриус? — король побледнел. — Ты… твоя магия…

— Моя магия у Сайфер, — ответил он. — Но я не магией беру. Я — солдат. Как она.

— Вы не пройдёте.

— Пройдём, — сказала я.

Я шагнула к трону. Король вскочил, активировал артефакт — чёрная энергия ударила в меня. Я выставила щит — серебряный, но слабый. Он трещал, но держался.

— Сдавайся, Сайфер, — сказал король. — Я убью тебя.

— Попробуй.

Я двинулась вперёд, под ударом. Щит рассыпался, но я продолжала идти. Чёрная энергия жгла кожу, рвала одежду, вырывала волосы.

— Стой! — закричал король.

Я не остановилась.

— Остановись, или убью Лиру!

Он схватил девочку, приставил кинжал к её горлу.

Я замерла.

— Отпусти её, — сказала я.

— Если я отпущу её, ты убьёшь меня, — ответил он. — Я не дурак.

— Ты дурак, — сказала Лира. — Потому что не знаешь, что я вижу твою смерть.

— Что?

— Твоя смерть — от моей руки, — сказала она. — Не Сайфер. Моей.

Она выхватила из рукава маленький кинжал — тот самый, отцовский, который я спрятала в её комнате. И вонзила ему в ногу.

Король закричал, выпустил её. Лира отбежала к Мэриусу.

— А-а-а! — король схватился за рану. — Ты… ты…

— Я — не твоя марионетка, — сказала Лира. — Я — свободный человек.

— Убейте их! — закричал король стражникам.

Но стражники не двинулись. Они уже окружили его.

— Король арестован, — сказал старший магистр. — По обвинению в убийстве, предательстве и использовании чёрной магии.

— Вы не имеете права!

— Имеем, — ответил магистр. — Мы — совет. И мы свергаем тиранов.

Короля схватили. Он вырывался, кричал, проклинал. Его увели.

Мы остались в тронном зале — я, Мэриус, Лира, Райна и магистры.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь — новое правление, — сказал магистр. — Регент при малолетней наследнице.

— Кто будет регентом?

— Вы, — ответил он, глядя на меня. — Или вы, — он кивнул на Мэриуса.

— Я не хочу быть регентом, — сказала я.

— А я не хочу быть королём, — ответил Мэриус.

— Тогда кто?

Все посмотрели на Лиру.

— Я буду править сама, — сказала она. — С вашей помощью.

— Ты ребёнок, — сказал магистр.

— Я пророк, — ответила она. — Этого достаточно.

Магистры переглянулись.

— Хорошо, — сказал старший. — Но до совершеннолетия — регентский совет. И вы будете в нём. Оба.

Мэриус взял меня за руку.

— Мы согласны, — сказал он.

— Я не согласна, — ответила я.

— А придётся, — сказала Лира. — Я видела.

Она улыбнулась.

Мы вышли из дворца. Солнце светило ярко, птицы пели. Короля увозили в башню.

— Что теперь? — спросила я у Мэриуса.

— Теперь — жить, — ответил он. — Не выживать. Жить.

— А Лира?

— Будет королевой, — сказал он. — И я буду рядом.

— И я, — сказала я.

— И Райна? — спросил он.

— Райна… она заслужила второй шанс, — ответила я. — Как и мы.

Мы стояли на ступенях дворца, смотрели на город. Впереди было много работы. Но впервые за долгое время я не боялась будущего.

Потому что Лира видела его. И оно было светлым.

Глава 13

Темница королевского дворца пахла смертью.

Я не знала, можно ли описать запах смерти словами — сырость, плесень, ржавое железо, и под всем этим сладковатая гнильца, будто здесь когда-то разлагалось тело, а камни впитали этот дух навсегда. Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на решётку, за которой начинался коридор с факелами. Рядом, в двух шагах, лежал Мэриус. Он не спал — просто лежал на спине, уставившись в потолок, с которого капала вода. Кап. Кап. Кап. Каждый звук отдавался в моей голове ударом молота.

— Сколько нас здесь продержат? — спросила я, хотя ответ знала.

— Пока король не решит, что делать с нами, — ответил Мэриус. Голос его был тусклым, мёртвым. — Может быть, завтра казнь. Может быть, через неделю. Может быть, он будет пытать нас каждый день, чтобы узнать, где Кубок.

— Кубок уничтожен.

— Мы знаем. Он — нет.

Я закрыла глаза. В темноте вечерницей было слышно, как бьётся моё сердце — ровно, спокойно, как у зверя, затаившегося перед прыжком. Но я не была зверем. Я была матерью — нет, не матерью, няней — которая потеряла ребёнка. Лира. Маленькая девочка с белыми волосами и серыми глазами, которая научила меня смеяться, когда я забыла, как это делается. Которая надела мне на голову венок из чёрных цветов и улыбнулась. Которая сказала: «Я простила папу за то, что он убил маму». Которая пошла к королю добровольно, чтобы спасти нас.

— Я не могу сидеть здесь, — сказала я, открывая глаза. — Пока она там, с ним, одна.

— Мы связаны, — напомнил Мэриус. — Магией? Нет. У меня больше нет магии, а твоя — чужая. Как ты собираешься бежать?

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю.

— Ты всегда что-нибудь придумываешь, — он повернул голову ко мне. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из серого камня. — Это одно из того, что я люблю в тебе.

— Ты меня любишь? — спросила я. Вопрос прозвучал глупо, по-детски, но мне нужно было услышать ответ.

— Да, — сказал он. — Кажется, с самого начала.

— С какого?

— С того дня, как ты пришла в мой дом, — ответил он. — Ты была похожа на привидение. Худая, злая, напуганная. Но ты не отводила взгляд. Ты смотрела мне в глаза, как будто я был не магом, а просто человеком. Я тогда подумал: она или умрёт через неделю, или перевернёт мой мир.

— И перевернула?

— Ты жива до сих пор, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — И мой мир уже не будет прежним. Даже если мы умрём