Фейридейл - Вероника Ланцет

Он кивает.

– Они в восторге. И от того, что ты останешься с нами, и от того, что с тобой все в порядке.

– Но как я могу остаться здесь? – бормочу я, впадая в панику. – Я не могу…

– И где же ты собираешься жить? Дома больше нет. Пожар все уничтожил.

Я резко меняюсь в лице, когда до меня доходит: мне больше некуда идти.

– Ты не представляешь, как тебе здесь рады, родная. – Он наклоняется ближе и успокаивающе сжимает мою ладонь. – Можешь жить тут сколько пожелаешь.

– Но… это неудобно, Калеб, – шепчу я. – Я едва знаю твою семью. Едва знаю тебя.

– Разве? – Его голос становится серьезным. – Разве ты не знаешь меня, Дарси? – Калеб приподнимает бровь, излучая почти осязаемое напряжение. Прижав мою руку к груди, он мгновение смотрит мне в глаза, а затем рывком притягивает к себе, так что его лицо оказывается в считаных сантиметрах от моего.

Пульс учащается, где-то внизу живота оседает липкий страх – его сопровождает вечно сбивающее с толку чувство предвкушения.

– Не уверена, – честно отвечаю я, встречаясь с его пристальным взглядом. – Мы знакомы всего пару дней, Калеб. Неужели ты не понимаешь, каково мне? Что мне неудобно оставаться в доме мужчины, с которым я едва начала встречаться? – мягко говорю я в надежде, что он перестанет хмуриться.

– Тогда скажи мне, что не чувствуешь этого, родная, – произносит он низким голосом и кладет мою ладонь себе на сердце. – Скажи, что не чувствуешь между нами связи, что она не опьяняет, не сводит тебя с ума. Посмотри мне в глаза и скажи это, Дарси.

Я прикусываю губу, глядя на него, на красивое лицо, искаженное, казалось бы, чуждыми эмоциями, которые я в нем пробудила.

– Да, – шепчу я. – Я действительно что-то чувствую, Калеб. Но правда в том, что ты пугаешь меня так же сильно, как и возбуждаешь, – признаюсь я.

Но утаиваю, как сильно меня сбивает с толку это притяжение: и к мужчине из плоти и крови, и к плоду моего воображения.

– Кроме того, я неоднократно говорила, что не привыкла к подобному. Я никогда раньше не ходила на свидания; так как же могу спокойно жить с тобой в одном доме?

– Что именно тебя беспокоит? – внезапно спрашивает он. – Что я наброшусь на тебя? В этом все дело, моя родная Дарси? Думаешь, я прокрадусь в твою комнату поздно ночью… – он замолкает, увидев, как я неловко сглатываю, – и сделаю что? – Он приподнимает бровь.

– Я…

– Буду подглядывать за тобой? Воспользуюсь твоей слабостью? Возьму тебя против воли? Так ты обо мне думаешь, да? – Калеб обхватывает пальцами мой подбородок, не давая мне отвернуться. – Разве я уже не говорит, что не тронул тебя и пальцем в той хижине? Что никогда не прикасался к тебе? Что еще ты хочешь от меня услышать, чтобы чувствовать себя комфортно? – хрипло произносит он, и в его голосе отчетливо слышатся обвиняющие нотки.

Мне хочется отвести взгляд, но я не могу. Просто теряюсь в его черных глазах – настолько темных, что вижу в них свое отражение.

Я медленно киваю.

– Я доверяю тебе, – тихо говорю я. – Но что скажет твоя семья? Что скажут остальные? Все и так считают меня ведьмой, а теперь, вероятно, и убийцей, – сухо усмехаюсь я. – Остается только клеймо падшей женщины поставить.

– Нет, – тут же отвечает Калеб. – Не бывать этому, родная. Я позабочусь о том, чтобы никто никогда не говорил о тебе плохо. Согласна? – спрашивает он, нежно касаясь моего подбородка и поглаживая по щеке. – Не знаю, сколько раз мне придется вдалбливать это в твою хорошенькую головку, Дарси, но это не временно, мы не просто встречаемся. Ты моя. Ты стала моей в тот самый момент, как я впервые увидел тебя, и я с радостью объявлю об этом всему городу.

От такого заявления мои глаза удивленно округляются.

– Если хочешь сделать все официально, то я завтра же дам тебе свою фамилию. Сразу, как пожелаешь, – добавляет он, и это еще больше ошеломляет меня.

– Калеб… – заикаюсь я. – Ты забегаешь вперед. Мы только начали встречаться, а ты уже говоришь о… браке?

– Родная, думаешь, я стал бы с тобой встречаться, не рассчитывая на брак? – спрашивает он, скривив губы.

Мои щеки вспыхивают, в животе разливается тепло, и там уже вовсю трепещут крыльями бабочки.

Ну почему он так привлекателен? И так красноречив? Он говорит именно то, что хочет услышать женщина. Может, у меня и нет опыта общения с мужчинами, но каждое его слово убеждает меня в серьезности его намерений.

Какая здравомыслящая женщина откажется от такого?

На самом деле я почти корю себя за то, что усомнилась в нем, пусть даже на секунду, за то, что позволила мыслям вернуться к Амону, мужчине, который существует лишь в моих мечтах.

– Спасибо, – бормочу я.

Калеб широко улыбается и, прежде чем я успеваю возразить, наклоняется и целует меня в щеку.

– Рассматривай это как возможность узнать друг друга получше. А по истечении двух месяцев примешь важное решение.

Я киваю, застенчиво улыбаясь ему.

Он встает, выходит за дверь и через мгновение возвращается с подносом, полным деликатесов.

При виде этого мои глаза расширяются, а живот урчит от голода.

В памяти постепенно всплывают события прошлой ночи.

Мне стало плохо. После того трагичного сна меня стошнило всем, что я съела накануне.

Стоит мне вспомнить случившееся, как слезы вновь подступают к глазам. Я окончательно запуталась – ну как сон может ощущаться настолько реальным?

Или это одна из странностей, происходящих вокруг меня? После пожара и моего чудесного спасения я больше не могу это игнорировать.

Так или иначе, я должна во всем разобраться.

Но с чего начать?

– Я принес всего понемногу, – говорит Калеб, сияя милой улыбкой, которая преображает его лицо, делая более молодым и дружелюбным. И он выглядит настолько очаровательно, что я невольно улыбаюсь в ответ. – Есть суп, несколько бутербродов, разные пирожные и горячий чай, – перечисляет он, указывая на каждое блюдо. – Итак, что выберешь?

– Суп. Я очень голодна. – Я краснею.

– Тогда суп. – Он подмигивает и ставит поднос с завтраком мне на ноги. Но прежде чем я успеваю приступить к еде, он отбирает у меня ложку и пробует суп.

Удовлетворившись его температурой, он кивает, но прибор обратно не отдает.

Вместо этого начинает кормить меня, а когда я немного пачкаюсь, аккуратно вытирает мне рот.

– Я не больна, ты же знаешь… – бормочу я.

– Неужели обязательно быть больной, чтобы я заботился о тебе? – Калеб выгибает бровь. – Может, мне просто хочется побаловать тебя.

– Очень мило с твоей