Расписание моей судьбы - Этта Гут

— Уже почти полгода назад… И подписал нынешний глава Департамента магического контроля лично…

— Именно.

— Но это же… — Летиция осмотрела всех и вдруг сделала пируэт, обернувшись вокруг своей оси, а после еще и ногой словно в каком-то танце притопнув. — Это же решает практически все проблемы! Я всегда говорила, что вы величайшая ученая современности, женщина, которая утерла нос…

— Тут написано, что вы, госпожа Кьери-л’Осе обязаны сообщить о произошедшем сразу после… гм… инцидента.

Летиция, услышав слова Маклахлана, как-то, что ли, погасла. София же, напротив, пожала плечами и мило улыбнулась слишком уж озабоченному следованию букве закона, но не его духу полицейскому.

— Понятно, — сказал тот, оценив увиденное, и вдруг захохотал. — Господи, и с кем я связался? Приличные с виду дамы, а как копнешь…

— Вы просто не там и не так копаете. Уж поверьте маньячке от науки, — сообщила ему София.

А дальше были два часа сложных маневров, передислокаций и перестрелок словами и взглядами. Причем, если Ноэль все это время в основном отсиживалась в «окопе», предпочитая молчать, то глава отдела убийств Департамента полиции Носксфорда Шоэн Маклахлан, в одиночку противостоявший сдвоенной атаке госпожи Диггори и госпожи Кьери-л’Осе, только и делал, что попеременно переходил от обороны к нападению, постепенно отступая на заранее подготовленные позиции. В результате всего этого было принято несколько стратегически и тактически важных решений, которые одинаково серьезно затрагивали интересы всех переговаривавшихся и уж тем более молчавших сторон.

— Я хотела уточнить, — завершая переговорную баталию, спросила София. — Если Ронув-л’Убо, обманутый известием о самоубийстве господина Диггори в тюремной камере, сознается его «призраку» в содеянном, сведения, полученные подобным способом, станут доказательством для следствия или во время судебного разбирательства?

— Да. Несомненно. Прецеденты такого рода были. Разного рода магические воздействия, способные спровоцировать подозреваемого на откровенность, в практике расследований особо тяжелых преступлений уже использовались неоднократно. Главное, чтобы полученные показания были зафиксированы или свидетелями, или технически. Инструментарий такого рода в распоряжении полицейского департамента есть. Магико-магнитная запись на соответствующий, чувствительный к такому воздействию носитель дает потрясающий эффект.

— Если все это будет развиваться такими темпами и дальше, ты, Ноэль, со своими живыми картинами останешься совершенно невостребованной, — засмеялась София.

— О нет! Я уверена: простая фиксация события, даже если мы когда-нибудь и научимся записывать не только звук, но и картинку, никогда не сравнится с художественным вымыслом, с авторским видением, фантазией, заключенной в совершенную форму куба. Технически точная фиксация и мастерство художника, пропустившего все через себя, — вещи несопоставимые! — воскликнула Летиция. — Я совсем недавно познакомилась с творчеством госпожи Монфер-л’Ари, но это что-то невероятное! Мой брат…

— Ваш брат? — София вскинула бровь.

— Кстати о нем, — влез, возвращая дам на землю, Маклахлан. — Сообщение о самоубийстве Ноксфордского душителя появится в утреннем выпуске «Настоящего времени». Завтра. Значит, завтра же ночью можно будет попробовать осуществить задуманное.

— А я бы этого вашего Ронува-л'Убо еще и заранее подогрела, — задумчиво протянула София. — Если бы он уже сегодня увидел призрак — прозрачный, молчаливый, тихо болтающийся в петле…

Летиция вздохнула и прижала кулак к губам, и Ноэль тронула ее за плечо, утешая. Ей думать о Киране в таком вот ключе тоже было неприятно, а вот София, как и всегда, мыслила в первую очередь рационально:

— Если бы Ронув-л’Убо уже сегодня увидел нечто такое, более всего похожее на страшный сон, а завтра утром прочел в газете о свершившемся факте, то новое появление призрака уже следующей ночью и в исполнении господина Маклахлана впечатлило бы его куда сильнее.

— Согласен. Но… Это возможно?

— Проблема только одна: я у него в особняке никогда в жизни не была, — Ноэль пожала плечами.

— А если вы сможете видеть происходящее внутри через окна, например, из здания напротив?

— Было бы неплохо.

— Обеспечим! — Маклахлан кивнул. — Тогда… Тогда в путь? Заедем в редакцию «Настоящего времени», а после — к дому Ронува-л’Убо.

— А что если никаких компрометирующих его признаний этот господин так и не сделает? Что если он на самом деле не имеет никакого отношения к действиям Ноксфордского душителя? Что если он просто несчастный отец, тронувшийся умом после гибели дочери? — София смотрела хмуро, прикусив губу и нахмурив брови.

Ответила ей Летиция. И была она при этом серьезна и даже сурова.

— Я, конечно, пристрастна, но на мой взгляд, даже если и так, это не оправдывает его поведение в отношении моего брата. Тут случай, когда понять можно, простить — никак. Киран не был виновен в гибели Иветты Ронув-л’Убо. И он невиновен сейчас! Однако господин Ронув-л’Убо сделал все, чтобы уничтожить моего брата в прошлом, и, уверена, причастен к происходящему сейчас. Я уверена! Допускаю, что не он лично убивал тех несчастных женщин, но он мог спланировать и заплатить за это кому-то! Мог! Уверена!

— Одной уверенности мало, — отрезал Маклахлан.

— Но… Но если рассуждать… Если взять за основу, что Киран не убивал, а Ронув-л'Убо — тоже невинная овечка, то кто тогда? Ноксфордский душитель — некто совершенно посторонний? Однако в таком случае почему все жертвы, насколько я смогла понять, так или иначе связаны с моим братом? Если Киран виновен — это прямое доказательство. А если нет? Если он невиновен, но при этом все выглядит так, будто убийца именно он, самое ведь логичное предположить, что кто-то осознанно желает свалить на него свои действия. И кто это может быть, если не магик, который и без того преследует моего брата годами?

Глава 42