Расписание моей судьбы - Этта Гут

с другими письменными принадлежностями, и вручила записку Ноэль для отправки. Та, смущаясь, написала свою, со своими просьбами, а после уложила обе на дно освобожденной от снеди корзины.

Позавтракали в тишине. Потом валялись на кровати и болтали. Сначала о гонках, паромобильной технике и о том, что, судя по всему, из-за дождя следующие заезды ежегодных городских соревнований, в первом этапе которых Летиция одержала скандально-блистательную победу, вновь будут перенесены — собственно, об этом прямо сообщала газета, от скуки по очереди прочитанная от корки до корки. Затем тему сменили и заговорили о творчестве — Летиция желала в подробностях узнать, как создаются живые картины. Ноэль рассказывала, а после еще и показывала, с наслаждением задействуя свою теперь ничем не скованную и, кажется, действительно бездонную, нескончаемую по запасам силы магию.

Ближе к обеду вновь явился давешний юнец с новой корзиной. Он забрал ту, в которой принес завтрак, и подтвердил, что записки будут переданы верному адресату. Затребованное в них доставил он же и в рекордные сроки. Приняв сверток, Летиция с торжествующим видом вновь удалилась в ванную — вволю поплескаться ввиду полного ничегонеделания. А вот Ноэль, сменив белье и взяв в руки расческу, присела ближе к окну. Она разбирала спутавшиеся пряди и через тонкое полотно газовой занавеси, размывавшее и без того неактивную из-за дождя уличную жизнь, смотрела на особняк напротив. Ее глодали смутные сомнения, происхождение и суть которых все время ускользала.

Ухватить мысль за хвост так и не удалось, зато получилось увидеть, как к особняку Ронува-л’Убо прибыла на спецпаромобиле команда ремонтников из Газовой службы. Четверо мужчин с эмблемой в виде вышитого огонька рыжего пламени на спине спецовок вошли в открытую перед ними дверь, неся в руках здоровенные металлические кофры с оборудованием и инструментами. Минут через десять, когда Ноэль как раз скрутила расчесанные волосы в привычный пучок, дверь вновь распахнулась, выпуская на улицу самого Ронува-л’Убо. Он прижимал к носу платок, а проводивший его к выходу ремонтник и вовсе был в противогазе. Судя по всему, чтобы хозяин не мешался под ногами во время «ремонтных» работ, а точнее, не заподозрил неладное, став свидетелем того, как «газовщики» вдруг займутся установкой записывающего оборудования, в комнаты нарочно подпустили газ. В рамках легенды о поломке это выглядело совершенно естественно, и Ноэль только головой качнула, задумавшись, как много в жизни происходит того, что выглядит совсем не тем, чем является на самом деле, и о чем она ранее и понятия не имела, витая в облаках своего творчества, отгороженная от житейских проблем деньгами и статусом магика из уважемой семьи.

С другой стороны, Ронув-л’Убо тоже богат и обладает магическим даром — пусть и не самым впечатляющим, судя по тому, с какой силой он прошедшей ночью атаковал созданный Ноэль призрак, но…

Стоп!

Вот оно то, что тревожило, что заставляло волноваться! Магическая атака! А что как Ронув-л’Убо проделает то же самое, когда перед ним возникнет уже не бесплотное создание магии, а Шоэн Маклахлан под личиной Кирана? Да, он говорил про себя, что имеет аномально высокую сопротивляемость к магическим воздействиям, но Ноэль-то понимала: все это мало что будет значить перед лицом реальной угрозы. Перед глазами слишком уж ярко стояла картина: вот Аарон Соммерет-л’Иго, собравшийся ехать за Эльзой и Патришей, распахивает дверь, вот он видит замершего на пороге полицейского, вот секундой спустя по мастерской прокатывается волна магии… и все. Шоэн Маклахлан падает на колени, а после еще и получает по голове тяжелым стволом собственного же пистоля. Вот тебе и высокая сопротивляемость! Нет, наверно, другой человек после такого и вовсе мог погибнуть или уж точно до конца дней пускал бы слюну из безвольно приоткрытого рта, глядя в стену перед собой пустым взглядом безмозглого гомункула. Но… Но!

— Дьявол!

Любой магик, обучаясь владению своим даром, одновременно осваивал и способы противостоять чужому влиянию. Так что это в той или иной степени умел каждый, наделенный даром. Те, кому на это хватало сил, могли прикрыть от чего-то подобного и тех, кто был рядом. Ноэль подобное умела и раньше, до того, как сломала печать и дотянулась до магического огня, путь к которому ей приоткрыли опыты Софии. Умела и даже применяла. Этот малоприятный эпизод, когда пришлось защищать дочерей от слишком уж нервного пассажира поезда, и сегодня помнился очень хорошо.

Ноэль тогда повезла Эльзу и Патришу к теплому южному морю. Решила отправиться не на паролете, а рейсовым паровозом, что должно было само по себе стать для девочек отдельным развлечением. Но соседом в вагоне оказался какой-то нервный господин, который вдруг вознегодовал из-за детского смеха. Сначала он просто угрожал Ноэль и девочкам, а после действительно собрался наложить на Эльзу и Патришу магические кляпы. В итоге сам путешествовал дальше, не имея возможности не то что говорить, но и после ответных действий Ноэль просто рот открыть. Да еще и в антимагических кандалах, которые применил прибежавший на шум констебль, сопровождавший поезд. Но тогда девочки, которых и пришлось защищать от чужой недоброй силы, были совсем рядом. Получится ли вовремя поставить необходимые щиты на расстоянии? Или Шоэн Маклахлан, отправившись в особняк Ронува-л’Убо, останется перед ним магически совершенно неприкрытым? Уязвимым! Теперь в памяти всплыло отвратительное описание, которое методично и даже скучливо выдал патологоанатом из больничного морга: отрезанные соски, выжженные глаза… Господи боже! Ноэль невольно передернулась.

Глава 45

— О чем задумались? — участливо спросила вернувшаяся в комнату Летиция.

Ноэль рассказала, поделившись сомнениями, но скрыв впечатление, которое на нее произвели подробности из морга. Реакция на сказанное была неожиданной:

— Все-таки вы удивительная!

— Почему?

— У вас было такое лицо, что я подумала: вы наконец-то задумались о себе, о том, что предпримут в отношении вас в Департаменте магического контроля, когда до их сведения дойдет история со сломанной печатью. А вы всё о других…

— О, не стоит делать из меня героиню. Уж о ком, о ком, а о себе я думаю безостановочно. Просто… Просто по пятому кругу мысли эти идут уже как-то сами собой. Без моего