Демоница из статуэтки клана Чи Су - Бай Сюли

Неожиданно в центре комнаты появилось едва различимое белое свечение, заставившее Цин насторожиться. Вскоре свечение усилилось, замерцало, образуя витиеватые всполохи. Цин во все глаза смотрела на этот белый искрящийся свет. Может, это Лан-Лан решила так красиво предстать перед ней? Наверняка так и есть.

Сложив руки на груди, Цин принялась ждать, когда уже наконец появится рыжеволосая лисица. Очень скоро на месте свечения и впрямь стал вырисовываться тёмный силуэт.

– Лан-Лан, ты что это тут устроила? – спросила Цин, изогнув тёмную бровь.

Но вскоре улыбка сошла с её лица, когда она поняла, что перед ней стоит вовсе не Лан-Лан. Слишком высокая и широкоплечая фигура для стройной лисички. Ещё пара мгновений, и белый свет рассеялся и Цин увидела Юшенга.

– Ты? – ошарашенно произнесла Цин, надеясь, что он не слышал её предыдущей фразы. – Это что ещё за фокусы? Ван Юшенг, ты что здесь делаешь?

– Не сердись, Юй Цин! – Он улыбнулся, подходя к ней ближе.

– Скоро наступит комендантский час! И вообще, что это за манера появления? – напустилась на него Цин, сверкнув глазами. – Дай угадаю! Техника хранителей Цзы Ху? И часто ты так делаешь?

Она негодовала. А если бы сейчас здесь была Лан-Лан? Цин даже не хотела думать об этом!

– Не так часто, как хотелось бы. Всего лишь второй раз, – честно признался он, издав притворный вдох сожаления. – В первый раз я не застал тебя в комнате. В тот день ты гуляла по крышам! И я отправился тебя искать.

– Нужно было столкнуть тебя с той крыши! – буркнула она. – И всё же ты не ответил на мой вопрос. Для чего ты здесь?

– Пришёл проверить напоследок действие работы артефакта, – как ни в чём не бывало ответил он. – Вдруг завтра что-то пойдёт не так…

– О чём ты? Что может пойти не так? Ван Юшенг, и ты только сейчас говоришь мне об этом? – возмутилась Цин, запоздало осознавая, что стоит перед ним в одних лишь широких штанах и нижней рубахе с длинными рукавами.

Конечно, одежда закрывала её тело, да и сумрак комнаты слегка спасал. И всё же Цин отчего-то жутко разволновалась. К щекам прилил жар. Она обхватила себя руками за плечи, будто хотела укрыться от его взгляда, но лишь сильнее привлекла внимание Юшенга к своему внешнему виду.

– О, ты… Ты…

Даже в полутьме комнаты Цин заметила, как дёрнулось его горло и заблестели глаза, когда он неторопливо осмотрел её с головы до ног.

– Давай уже проверяй и уходи! – бросила она ему и, подойдя к столу, схватила подвеску. Томление, что пробудил в ней взгляд Юшенга, напугало саму Цин и придало её голосу резкости. – Держи!

– Может, ты хочешь сама проверить? – послышался неожиданный вопрос Юшенга.

Кровь отхлынула от лица Цин, как только она представила, что может показать Юшенгу их артефакт. Нет! Только не это! Она не позволит так глупо всему пропасть в самый последний момент!

– Ну уж нет! – отрезала Цин, вложив нефритовую подвеску в руку Юшенга. Их пальцы на секунду соприкоснулись, вызывая в теле Цин непонятный трепет. – Чья это идея? Вот на себе и проверяй!

Юшенг положил подвеску в ладонь, накрыв сверху второй ладонью. На короткий миг он прикрыл глаза, согревая нефрит теплом своего тела и давая возможность камню распознать его желание. Вскоре в воздух стали подниматься тонкие золотистые линии, вырисовывая цельную картинку. Сначала она была неясной и размытой, но с каждой секундой становилась всё чётче и понятнее, и вот Цин уже смотрела на то, как… Юшенг целует её, Цин.

Первое время она не смела даже моргнуть и, кажется, не дышала. Но картинка никуда не исчезла. Они, эти нарисованные Юшенг и Цин, всё так же самозабвенно целовались, пока тот Юшенг, что стоял напротив, сжимал в руках артефакт.

Что это ещё такое?

Вскоре на смену удивлению и потрясению пришло разочарование, горькое и болезненное.

– Он не работает! Юшенг, ты это видишь? Он не работает! – ошарашенно произнесла Цин. – Но как?.. Мы ведь всё сделали правильно!..

Она не могла поверить в такой грандиозный провал! Её надежды сейчас рушились, словно песочный замок. Не может быть!

В два шага она сократила расстояние, что разделяло их с Юшенгом, и уставилась на его руки, что до сих пор сжимали артефакт.

– Не может быть! Что же мне теперь делать? Я должна была победить! Я так на это надеялась! Я…

Волна безысходности накрыла Цин с головой и собиралась вот-вот поглотить её. Цин стало трудно дышать.

– Цин! – негромко позвал её Юшенг и отложил артефакт в сторону. Картинка мигом исчезла, оставив после себя лишь пустоту. – Цин! Успокойся! Он работает…

Цин перевела встревоженный взгляд на Юшенга, почувствовав осторожное касание его ладоней к своим рукам. О чём он говорит? Она уже ничего не понимала.

– Но…

Он шагнул к ней ближе, сокращая то крошечное расстояние, что было между ними. Теперь Цин смотрела прямо в его тёмные глаза.

– Артефакт работает, – твёрдо и уверенно заявил Юшенг, не отводя от Цин пристального взгляда.

Ещё какое-то время Цин таращилась на Юшенга, пока смысл его слов наконец дошёл до неё. Неужели Юшенг больше всего сейчас желал поцеловать её?.. Цин удивлённо округлила глаза. Что за странное и откровенно глупое желание? А как же его обещание? Он обещал, что не поцелует её, если она сама не захочет.

«Ты тоже хочешь его поцеловать! Глупо отрицать это!» – поддел её насмешливый внутренний голос, пока лицо Юшенга медленно приближалось к её лицу.

Она уже ощущала его тёплое дыхание у себя на щеках. А вскоре его мягкие губы коснулись её губ. Всего лишь одно прикосновение. Невесомое. Едва ощутимое. Юшенг не держал её, и Цин в любой момент могла отстраниться от него. Он словно позволял ей самой выбирать. Она могла ответить на поцелуй. А могла и прекратить всё это. И Цин знала, что ей нужно отстраниться. Знала, что ей нельзя его целовать. Он же из клана Хутао! Её враг. У них нет будущего. И тем не менее, когда Юшенг коснулся её губ ещё раз, она доверчиво закрыла глаза и положила свои ладони ему на грудь…

Поняв её выбор, Юшенг коснулся её губ уже более уверенно. Цин не воспротивилась, когда он положил одну руку ей на талию, прижимая к себе крепче, а другую запустил в волосы на затылке. Губы Юшенга были нежными и мягкими, а близость его тела заставляла Цин дрожать. Ну почему он так сладко целует?