Сохранить нельзя разбить - Али

— Я не просила тебя помогать, — пробурчала она, все-таки оставляя свой рюкзак, и поправила волосы, откинув их назад.

— А нужно было, чтобы тебя отчислили? — тон у Димы как-то резко стал слишком серьезным.

— Может быть, так было бы даже лучше. Я все равно хотела уйти.

— Уже не нравится изучать языки?

«Не нравится один преподаватель», — подумала Настя, но, конечно, не озвучила своих мыслей.

— Нет, просто надоело учиться. — Она подняла с пола стопку каких-то бумаг на стол.

— А о родителях подумала? А о брате? Насть, только не с твоими мозгами бросать университет.

— Ой, Дмитрий Александрович, не читайте мне нотаций.

От пыли Настя чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо. — Она внимательно осмотрела помещение, в котором горела всего пара лампочек теплого желтого света, и сложила руки по бокам. — Ну, давайте сделаем что-нибудь с этими документами.

— Я уже десять минут что-то делаю, это ты все болтаешь и болтаешь. — Дима боковым зрением увидел ее лицо и ухмыльнулся. — Шучу, давай садись рядом, будешь перебирать дипломные. Те, которые трехлетней давности, выбрасываем, остальные складываем сюда. Думаю, часам в девяти сможем сделать половину.

Не теряя времени, Настя принялась за работу. Дима сидел рядом и вносил в компьютер информацию по тем работам, которые не нужно было выкидывать. Это более кропотливое занятие по глазам било сильнее, поэтому переносом в электронный вид решил заняться он.

— А ты давно начал носить очки? — спросила Настя, наблюдая за тем, как он на автомате поправляет их каждые пару минут.

— На втором курсе магистратуры. Много сидел за экраном, вот и посадил чутка.

— Может, я сяду за компьютер, глаза за целый день устали, наверное. — Настя уже собиралась встать с места, но Дима отрицательно покачал головой.

— Я привыкший, не беспокойся, Hirsch. — Дима говорил это так обыденно, что Настя уже не обращала внимание. Лишь слегка улыбалась, оттого что это выглядело как их маленький общий секрет. От Димы это тоже не ушло. Он каждый раз ловил ее улыбку, даже если Настя не замечала этого. — А ты танцами все еще занимаешься?

— Нет, бросила после девятого класса.

Бросила. Сразу после того, как он уехал, потому что вдохновения танцевать она больше в себе не находила.

— Жаль. Ты красиво танцевала.

— Я вообще вся красивая, — сказала она это как само собой разумеющееся.

Дима негромко рассмеялся, и Настя засмотрелась на его улыбку. Ей нравилось, как в уголках глаз у него слегка собирались морщинки. Как Дима чуть опускал голову, пока смеялся и поправлял лаконичные тонкие очки, чтобы те не слетели. Как во время смеха вздымалась грудная клетка, которая под идеально выглаженной рубашкой выглядела подтянутой. Дима всегда отличался спортивным телосложением. Но если раньше он был худее, то сейчас упругие мышцы придавали ему мужественности.

— А ты баскетболом уже не занимаешься?

— Времени нет.

— А девушка есть?

Настя — просто мастер плавных переходов. Сказать честно, этот вопрос мучал ее с тех пор, как она снова увидела Диму. Сейчас ей уже не четырнадцать, и она имела право задать этот вопрос, ведь так?

— И девушки нет. — Настя заметила на его лице хитрую улыбку.

— Так просто ответил? Даже не сопротивлялся.

— Просто ты такая милая, когда задаешь эти вопросы, не могу говорить тебе неправду.

— Я милая? Ты серьезно? Я, скорее, всех раздражаю. Не дома, конечно, а в университете точно.

— Ну, не всех, Насть. Вон друг твой, Денис, кажется? — с наигранным сомнением произнес Дима.

— Он тоже твой студент, неужели не помнишь, как его зовут?

— Я работаю совсем недолго, не запомнил пока. — Дима быстро набирал текст на клавиатуре. — А вообще, почему ты затронула эту тему?

«Ты мне нравишься».

«Ты мне нравишься, но я хочу разбить тебе сердце».

«Я люблю тебя с четырнадцати лет».

Какой из этих ответов правильный? Ни один.

— Просто так. Скучно, вот пытаюсь как-то разрядить обстановку. Так, ну, с этими я вроде разобралась. Что там дальше?

Дима взглянул на часы.

— Восемь натикало. Ты как, не устала?

— Неа, — Настя, уперев руки в бока, сделала несколько разворотов туловищем, чтобы немного размяться. — Всего два часа работаем. Только проголодалась чутка.

— Понял. Тогда берись пока за эти документы, тут нужно рассортировать по группам. Справишься? Я минут через двадцать приду.

— Конечно, а ты куда?

— Скоро приду.

Дима вышел, и Настя осталась наедине с новой порцией воспитательной работы. Она перебирала документы и неосознанно улыбалась. Причина ее хорошего настроения только что ушла, чтобы, по-видимому, что-нибудь купить для перекуса.

Дима на ходу накинул пальто и быстро вышел из университета, чтобы зайти в кафе, которое удобно располагалось напротив.

— Можно, пожалуйста, упаковку круассанов, несколько вон тех булочек, одну чашку кофе, можно американо? И черный чай с сахаром. Чай сделайте послаще.

Он забрал заказ и вышел из кафе. Уже полностью стемнело, и на улице стало значительнее прохладнее. Снова начал моросить мелкий дождик, который пока что можно было увидеть лишь в свете уличного фонаря. Из какого-то двора разносился лай собаки, а машины не хотели сбавлять темп, уступая место пешеходам. Наконец загорелся зеленый, и Дима быстрым шагом перешел дорогу, снова оказавшись на территории университета.

Зайдя в архив, он увидел, что Настя зачем-то встала на стул, чтобы взять с верхней полки какие-то бумаги.

— Hirsch, что ты делаешь? — спросил Дима, ставя на стул только что купленные вкусности.

Настя слишком резко повернулась на его голос, не рассчитав устойчивость стула. Она взмахнула руками, и Дима сам не понял как, но вмиг оказался рядом с ней. Какие-то доли секунды — и Настя очутилась не на жестком полу, а в его руках. Он часто дышал, а она сильно зажмурилась, словно боялась открыть глаза.

— Ты совсем головой не думаешь? — голос Дмитрия Александровича был слишком взволнованным. — А если бы я не успел?

— Это из-за тебя. Я испугалась, когда ты вошел, вот и не удержалась. — От страха у Насти глаза как будто стали еще больше. Дима смотрел на эти две голубые бездны и понимал, что пропадает в них. Бессовестно пропадает. Он тряхнул головой и опустил наконец девушку на пол.

— Давай работать, Настя. Только поешь сначала.

— А ты? — ее голос был на удивление тихим.

— А я не хочу, — ответил он. Весь голод куда-то пропал. Он так испугался, когда увидел ее падение, что есть расхотелось. Захотелось быстрее закончить работу и уехать в свою квартиру, где не будет никакой Насти и никаких мыслей о ней.

Глава 10

Я уже минут двадцать бессовестно залипала на Дмитрия Александровича, который отказался