Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

опрокинулся, словно перебрав. И теперь его серп напоминал кривую ухмылку мирозданья. Так может лыбиться публичная девка — удача своему клиенту, у которого вдруг не осталось ни гроша.

— У всех могут случаться паршивые ночи, — фыркнула я в ответ. — Главное, чтоб за ними для тебя всегда наступал рассвет.

Кажется, месяц обиделся. Скрылся за набежавшей тучей, всем своим видом давая понять, что моя логика такая же дурная, как и я сама.

Я же обошла арену еще раз, прикидывая на этот раз пути отхода. Если украду кубок во время вручения, то бежать стоит к входу заднего восточного сектора. Он дальше всего от королевской трибуны, и охраны, значит, выставят туда чуть меньше. Опять же, наверняка посадят местных адептов, а не гостей… А если через тот вход не вырваться — то на худой конец угнать дракона… Вариант подкопа тоже был соблазнительным, но по поводу него — стоит поднять старые чертежи академии. Вдруг и правда под ареной какой тоннель проходит? Может, организовать провал? И хорошо бы не задания, а меня с кубком…

Хотя вариант «хватай и беги» мне не нравился в целом. Никогда его не любила. А что если…

Еще раз поднялась к монаршей ложе. Глянула на пьедестал. Красивенький, мраморный, ровненький. Хорошо стоит, далеко видать… А тоннели же, если они и есть под ареной, — наверняка глубоко… И король руку только к чаше протянет. А мне до нее — аж полсотни шагов…

Высоко-низко, далеко-близко…

Хм… а это идея. Надо бы обдумать. И в библиотеку наведаться. Непременно. Только там дух… Злой… И не спит…

А мне бы пора. Потому как еще немного — и на горизонте забрезжит полоска рассвета. Но пока тени были темны, точно души объявленных грешников, и стелились по земле, сливались, переплетались, так что не отличить, где просто тьма, а где уже кромешная. В такой только и работать по-черному, света белого не видя, но… Сил уже не было. И душевных, и моральных, и магических.

— Хватит, Риса, на сегодня, а то будешь как Ржавый, который батрачил на Ио седьмицу без сна, сдох и тем уже был лох! — сказала я себе, зевая, и пошла в общежитие, не оглядываясь.

Забралась на стену за пару ударов сердца и, выйдя из уборной, спустилась на свой этаж. Тот тонул во мраке. Ну точно тоннель, по которому души отправляются за грань. Только в конце этого тоннеля был свет. От волны сплошного огня, которая неслась на меня.

— Да чтоб тебя! Славика! — выдохнула я и упала на пол, закрывая голову руками. Даже без простенького щита.

Глава 15

Волна пламени пронеслась над головой, обожгла спину (благо не поджарила до хрустящей корочки, а то была бы адептка в собственном соку) и унеслась дальше, чтобы, выбив коридорное окно, и вовсе покинуть общежитие.

«Ну соседка! Опять⁈» — уже мысленно вознегодовала я, ощущая, как припекает седалище не только от опалившего магического жара.

М-да… Ночка сегодня просто огонь! Насыщенная. И даже не вкусняшками. А лучше бы ими…

Вынесенная из косяка в нашей комнате дверь, чьи остатки (ладно, останки — будем поуважительнее к этой жертве чужих кошмаров), кажется, были со мной солидарна.

Я подхватилась с пола и побежала в комнату. Коридор тонул в дыму и копоти, где-то тлели стропила, пара половиц вздыбились испуганными кошками и шипели подпалинами. И когда до заветного порога оставалось с десяток шагов, сработали они — огнетушительные амулеты.

С потолка тонкой струйкой полилась вода… Похоже, плетения давно не подзаряжали.

— Да ладно… — протянула я, когда позади захлопали двери — это просыпались соседки и стремились поскорее узнать, что же стряслось. Нет, конечно, любопытство порой не порок, а всего лишь способ образования, сохранения жизни и просто увеселительное мероприятие, но… Не сегодня!

— Всем в укрытие! Вторая волна! — рявкнула я, и приоткрывшиеся было двери шустро разом захлопнулись.

И почти тотчас за мной с потолка что-то упало. Кажется, часть оного, подтверждая мои слова.

А я наконец, перешагнув порог, оказалась в комнате. В той почти ничего не осталось, кроме… шкафа. Тот был то ли огнеупорный, то ли просто упоротый, как тролль после бочки рагии… Но, так или иначе, он даже не обгорел. Чего нельзя было сказать о кроватях. От них остались лишь остовы.

И на одном из них металась Славика в остатках ночнушки, так и не просыпаясь. Огневичка лежала на куче пепла. Кажется, это совсем недавно был матрас.

Лицо перекошено, глаза закрыты, на лбу — испарина. Искры слетали с ее пальцев, пробегали по всему телу… Кажется, это был не просто срыв. После таких запечатывают.

— Эй! — я подскочила к ней, схватила за плечи, тряхнула. — Проснись, стрыгу тебе в печенки!

Соседка не слышала. Только стонала:

— Мама, — прошептала она. — Мама, не умирай…

Ну не-е-ет… Сегодня никто не умрет! Но люлей все получат! Они отличное средство! И сознание возвращают, и ярост… В смысле ясности уму придают…

И я размахнулась. Пощечина вышла звонкой и душевной: в смысле у хилого телом и душу выбить могла бы…

Но боевичка была девушкой крепкой и… Тут же на рефлексах попыталась мне ответить. Вот прям из сна!

Я еле отскочить успела.

Зато Славика наконец проснулась. Увидела сотворенное и хрипло спросила:

— Что тут было?..

— Ну… — я постаралась быть и честной, и дипломатичной. Забегая вперед: не вышло ни то ни другое. Ибо это оказались вещи несовместимые. — Мы давали друг другу леща.

— И как? — все еще заторможенно уточнила боевичка.

— Ну, раз мы обе живы — пока у нас ничья… — отозвалась и в свою очередь уточнила: — А вот теперь ты мне ответь: что произошло такого, что ты так вспыхнула?

— Письмо от целителя пришло. Мама заболела. Сильно…

И в этот момент в коридоре раздался топот. Кажется, сюда спешили. Если не по наши души, то тела — уж точно. Интересно, если те будут не мертвыми, то бегуны сильно расстроятся?

Больше ничего огневичка добавить не успела — на пороге с боевым щитом наперевес и вопросом: «Живые есть?» явила грозную себя комендантша. А за ее спинами маячили адептки.

Причем весь их вид словно кричал: «Пульсары на землю! Не двигаться! Наша комендантша на боевом взводе!»

И если честно, я этому предупреждению вняла и замерла, ибо Милада Батори сейчас выглядела поопаснее, чем