Мой. Чужой. Истинный - Анна Сафина

годам уже сменил трех жен, каждая из которых родила ему щенков, а нынешняя, мать Флоры, продержалась в статусе его супруги дольше всех. Впрочем, все знали, что это благодаря ее влиятельному отцу, казначею Совета Права.

— Это угроза?

Я вздернул бровь и внимательно глянул в глаза Самуилу. Он не отвел взгляд, выдеривая мой напор, и это вызывало уважение. Одна из причин, почему именно его дочь я выбрал себе в жены.

— Угроза? Нет, что ты, разве я могу идти против нагваля? Я никогда не бросаю слов на ветер, так что не ошибешься, когда я буду угрожать по-настоящему.

— Осторожнее со словами, Самуил. Некоторые могут неправильно их понять.

— Некоторые? Что мне до них? Могу себе позволить не думать о чужом мнении.

Наша пикировка могла продолжаться еще долго, но в этот момент Диоран деликатно кашлянул в кулак, а затем глазами показал мне на башенные часы на площади. Время.

— Прошу, Самуил. Остальные нас ждут.

Я пропустил его вперед, удивляясь тому, как в свое время пропустил тот момент, когда он стал так быстро подниматься по карьерной лестнице. Родом из провинциальной стаи, он выбил себе путь наверх кровью и потом, оттого он и был одним из самых опасных противников, которого лучше не держать во врагах.

Несмотря на его негативную реакцию в ответ на расторжение помолвки с его дочерью, пока я не мог однозначно сказать, какую позицию он примет в этой ситуации. Захочет отомстить или примет отступные, начав искать дочери другого подходящего кандидата в мужья.

— Кого ты привел с собой, Айвен, позволь полюбопытствовать? Посторонним на совет вход воспрещен.

— Могу сказать лишь, что мой подопечный — не посторонний. Этого вполне достаточно. Остальное вскоре узнаешь вместе со всеми.

— Твой протеже? Очередной сын? — хмыкнул Самуил, и я едва не закатил глаза, наблюдая за его завистью. Его сыновья не обладали особыми талантами и силой, так что наследовать ему было некому. Оттого он и хотел выдать Флору замуж именно за меня. Надеялся таким образом получить талантливого внука, которому передаст управление над своими активами.

— Твоя фантазия, Самуил, порой поражает даже меня.

Несмотря на некоторые разногласия, мы с ним часто перекидывались колкостями, и за несколько десятков лет я к этому привык, поэтому лишиться всего этого будет неприятно.

Поскольку старейшина Утер умер, архей Титус арестован, Йохан остался в стае следить за порядком, а Самуил опоздал, за круглым столом в главной зале сидели всего десять археев и четверо старейшин.

Как только мы вошли, разговоры на повышенных тонах утихли, и на нас посмотрело четырнадцать пар недовольных глаз.

— Арбитр, вы наконец соизволили явиться? — съязвил один из археев. Маркус всегда славился своим острым языком и нелюбовью к нагвалям. Поговаривают, что один из моих братьев по отцу когда-то увел у него любовницу, но слухам доверять я не спешил.

Арбитр — должность довольно почетная, но с ней связано и много мороки.

Внутри нашей народа всеми волколаками управлял Совет Права, но арбитр, избираемый сотнями старейшин волколаков, стоял выше и принимал решения во многих спорных вопросах, которые оценивались, как приоритетные. Оттого меня многие и недолюбливали, так как сменить кандидатуру не могли.

— Раз все в сборе, давайте начнем.

Я кивнул Гору, чтобы сел на свободное место, которое предназначалось Титусу, а сам встал около стола, напротив окна.

— На повестке дня у нас обвинение в организации переворота путем вызова Полярного Волка через запрещенный Уложением ритуал. Также побег одной из организаторов и волнения на границе с Южным Царством.

Мой голос зазвучал монотонно, но я и не пытался развлекать стариков, лишь выполнял свою работу.

— Давай без официоза, арбитр, — недовольно зароптал один из археев, Ольес. — В первую очередь, ты предлагаешь нам судить архея, у которого нет сына, нет приемника. Пока он не передаст свою силу потомку, ни один закон не может быть к нему применен. Убить его — означает убить всю нашу систему.

Вопросов к вине Титуса и остальных участников, включая мертвого Утера, ни у кого не было. Свидетелей было вполне достаточно. К тому же, один из моих бойцов вел запись самого ритуала, что и стало неоспоримым доказательством вины подсудимых.

— Преемник имеется. И он сидит перед вами. Так что переживать об утерянной силе архея Титуса не стоит.

— Ты смеешься над нами, нагваль? — раздраженно рыкнул Маркус, которому явно не давало покоя мое происхождение. — Посадил какого-то неотесанного крашенного в рыжий юнца на стул Титуса и считаешь, что мы это проглотим? Не держи нас за идиотов! Все мы знаем, что единственный, кто может перенять силу Титуса — его сын! Наследник!

— Это его природный цвет волос. Перед вами первенец Титуса, перенявший его силу архея. Если вы принюхаетесь, то уловите запах родства и почуете силу, — хмыкнул я, поражаясь тому, что существуют травы, которые много лет окрашивали волосы Гора в черный и скрывали его естественный запах.

Всё это время я чувствовал взгляд Титуса, который вцепился в прутья решетки купола и смотрел то на меня, то на Гора. Он явно был взволнован, но при этом хмур и задумчив. В его глазах я увидел некую надежду, но понять этого не мог. Археи были помешаны на передаче силы и преемственности, но какой-то необходимости я в этом больше не видел. Во времена, когда писалось Уложение, археи обладали мошущественной силой, направленной на благополучие нашей расы, но с каждым поколением всё это утекло сквозь пальцы, оставляя им лишь крохи от оставшейся силы.

В зале царила полная тишина. Все скептично принюхивались к Гору, даже Титус.

— Что за чушь, — фыркнул Маркус. — Сила передается от архея к сыну только после смерти. Даже если это и правда его сын, которого он ни разу не представил Совету, то силы в нем нет. Ты предлагаешь нам рискнуть и вынести Титусу приговор лишь на основании твоих слов? Где гарантии, что в этом не замешана магия или травы?

Маркус, несмотря на свой дрянной характер, был довольно умным и смекалистым, что я и ценил в нем.

— Если бы ты внимательно читал Уложение, то знал бы, что если архей нарушал заповеди, то боги лишали его сил и передавали его преемнику, так что всё, что нужно будет сделать после оглашения приговора — это ускорить передачу силы Титуса его сыну Гору.

— Я требую ритуала подтверждения! — зарычал гневно Титус, впиваясь пальцами в решетку с такой силой, что будь это обычная сталь, он бы с легкостью разорвал ее на куски.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать! —