Дикорожденный - Перри Торани

Нора сидела безмятежно, с милой улыбкой, как будто он только что едва не сломал ей руку.

Издав какой-то звук, он подавился — то ли от мысли о том, что мог причинить ей боль, то ли от ужасного вкуса тортеллини. Но, почувствовав, как Нора напряглась рядом с ним, он заставил себя проглотить, готовый умереть от сыра, лишь бы не отвергать человеческую еду и не расстраивать ее снова.

Она с облегчением выдохнула.

— Ох, хорошо, это тебя не убило.

— Я не мочь быть убитым, — он откусил еще. Если не дышать, вкус был не таким уж и плохим.

— Это отличные новости, — сказала она после короткой паузы. — Но на всякий случай, если всё-таки можешь, я не хочу рисковать твоей жизнью из-за того, чем я тебя накормила.

Айрик едва снова не подавился, когда она потянулась через него, сосредоточенно вглядываясь в его нос и рот.

Возможно, дело было в усталости, но Айрик почувствовал, как его губы пытаются растянуться в улыбке. Шрам на щеке сопротивлялся натяжению, и это ощущение было настолько дискомфортным, что он заставил свои губы сжаться в прямую линию.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Не позволяй ей больше прикасаться к тебе. Не бери ничего от нее. Не делай, не делай, не делай… Не делай ничего из того, чего тебе так отчаянно хочется, потому что за всем этим последует лишь страдание.

— Я ем это… неправильно?

— Н-нет. — Ее взгляд опустился вниз. — Извини — я не хотела пялиться. Я просто хотела убедиться, что ты не перестал дышать.

— А что, если да?

— Я бы… сделала искусственное дыхание или что-то в этом роде. Ну, знаешь, дышала бы за тебя.

— Дышать за меня? — Тепло закипело внизу живота, когда он представил, как она будет делиться с ним своим дыханием. Взяв пакетик с подноса, он принюхался к плещущейся внутри горячей черной жидкости. У нее был резкий запах. Может, это убьет его, а заодно и то чувство, что зарождалось в груди.

Нора радостно хмыкнула, когда он сделал небольшой глоток горькой жидкости через вставленную сбоку трубочку. Напиток оказался не таким уж противным.

— Как долго ты бы дышать за меня? — Поощрять ее было ошибкой, но он так устал — и это делало его слабым перед желанием слушать ее голос.

— Эм… наверное, пока бы не потеряла сознание. На что ушло бы всего несколько минут. — Ее руки нервно сжались на коленях. — Так что… в итоге ты бы, скорее всего, всё равно умер… Хотя, знаешь что? — Несмотря на его предупреждения, она потянулась через него, пытаясь забрать поднос с его колен.

Схватив обе ее руки одной своей, он прищурился, позволяя клыкам показаться.

— Я думать, тебе жаль. Покажи, что это так, и слушай лучше.

Она замерла с открытым ртом; ее глаза приковались к его губам.

— Это была плохая идея. Мы понятия не имеем, как земная еда подействует на тебя. И ты прав. Мне жаль. И я не хочу, чтобы мне было жаль… еще больше.

— Слишком поздно, — сказал он, опуская ее руки обратно. Чтобы доказать свою точку зрения, он сделал большой глоток из пакетика. — И не пытаться забирать контроль у меня снова. Вещи, двигающиеся быстро около моего лица, — это не… окей. Я причинить тебе боль, а это не вещь, которую я хотеть. И я тоже не хотеть, чтобы мне было больше… жаль.

Он ел, беря понемногу от всего, что она ему дала, гадая, сколько клейм он уже заработал. Как минимум дюжину. Чувствуя себя странно от того, что ест один, он отдал ей коричневый, слоистый квадратик, лежавший на краю подноса.

— Для протокола, — сказала Нора, глядя на маленький кусочек, который она откусила от выпечки. — Я не верю в это — в то, что ты бы сделал мне больно, я имею в виду. Я не думаю, что мужчина, который сшил мне обувь и спас мне жизнь, когда-либо мог бы причинить мне боль, будь у него выбор. — Она взглянула на него. — Мне действительно жаль. За всё — за то, что выбежала, за то, что случилось у воды, за попытку прикоснуться к тебе, когда ты сказал «нет». Я буду осторожнее с тобой.

С колотящимся сердцем и перехваченным дыханием Айрик крепко сжал поднос. Всё, что она говорила, было неправильно и невозможно, и всё же ему не хотелось, чтобы она замолкала.

— Я тоже буду осторожнее с тобой, — сказал он, на что она ответила застенчивым мычанием и улыбкой.

Он не мог перестать смотреть на нее краем глаза, благодарный за то, что ночная темнота скрывала его взгляд от нее. Даже если всё, что он мог видеть, — это то, как кончик ее пальца теребит ткань на коленях, или как покачиваются ее волосы, когда она поворачивает голову. Его раздражало, что она сидит так близко к нему. И еще больше раздражало, что она не пододвигается ближе.

Дождь стих, и мелкие ночные зверьки засновали по равнине, шурша травой вокруг трапа. Айрик закрыл глаза, впитывая этот покой кожей. Это не продлится долго, но, возможно, его тело сможет запомнить это спокойствие перед тем, как им снова придется отправиться в путь.

— Я не оставаться здесь больше, — сказал он ей, отставляя поднос в сторону. — Когда дождь остановиться, будет время идти.

Нора судорожно втянула воздух.

— Мне казалось, ты сказал, что нам нужно держаться корабля, что именно сюда придет помощь.

— Корабль скоро умрет. Заберет свою машину для чистой воды. Мне нужна лучше крыша. В лесу есть река с водой, чистой для питья. И внутри города будет другой способ позвать помощь. Как… будка для звонков.

Она прикусила губу, ее правая нога начала подпрыгивать.

— Ты вернешься?

— Здесь ничего не остаться.

Она прижала колено рукой и замерла.

— Хорошо. Что ж… Хочешь разделить остатки еды? У меня более чем достаточно, если ты думаешь, что помощь прибудет скоро…

— Нет. — Желудок скрутило от одной мысли о том, что он когда-нибудь ее бросит. По какой-то крайне раздражающей причине ему было необходимо постоянно видеть этого человека, чтобы убедиться, что она всё еще существует и не нашла способа умереть. Айрик дернул ее за косу, заставляя посмотреть на себя. — Я сказал слова неправильно. Я не оставлять тебя.

Нора застыла; на ее лице мелькнуло облегчение, прежде чем снова смениться настороженностью.

— Но я не думаю, что смогу поспевать за тобой. Моя нога не в лучшем состоянии.

Его палец обвил прядь ее волос.

— Я понесу