Жена криминала - Маша Драч

— Симона, — я крепче хватаюсь за плечи Вити и во все глаза смотрю на него. — Это она нам помогла со Снежкой убежать.

— Та белобрысая малышка с острым языком?

— Она очень рисковала, Вить. Думаю, мне не нужно объяснять, чем это для неё чревато.

— Ну а от меня ты чего хочешь?

— Если твой план сработает и Кудашевского повалят, Симона тоже может оказаться под ударом. Сейчас я ей ничем не могу помочь и даже боюсь подумать, что Савелий с ней сделал, когда обо всём узнал. Но мы можем что-то сделать, чтобы ей не навредили потом? Я не знаю, что именно, но она совсем одна, Вить. Беззащитная.

— Поль, я не Мать Тереза. Хотя…

Зима хмурится, будто что-то вспоминает, затем достаёт из кармана джинсов смартфон.

— Есть у меня одна идея. Не завидую я, конечно, тому, кому удастся попасть на работу к Кудашевскому. Но за Симоной точно присмотрят.

— Кто? О чём это ты?

— Одному моему хорошему знакомому позарез нужна работа. Если получится, пристроят его в охрану к Кудашевскому. Тем более, когда у Саввы начнутся проблемы, охрану он в любом случае захочет усилить. Он хоть и отбитый ублюдок, но за свою жопу точно начнёт переживать.

— Хорошо. То есть… если получится хоть так защитить Симону, это будет замечательно.

— Ничего не гарантирую, но попытаюсь.

Не сдерживаюсь и ещё раз крепко обнимаю Витю, едва не выбивая у него смартфон из рук, а затем ещё и целую.

Снежка снова ворочается в кровати и на этот раз уже с явным намерением проснуться.

Я нехотя выскальзываю из объятий Зимы и иду к дочери, чтобы она не испугалась, не обнаружив меня рядом.

Через некоторое время к нам в комнату заглядывает Яра, приглашая на завтрак.

Дочка очень проголодалась и первой рвётся вперёд, но останавливается, когда по голосу узнаёт Витю.

— Колючка Зима? — Снежка поворачивает голову в его сторону.

Мы переглядываемся, и я взглядом подсказываю ему подойти.

— Ага, Снег. Колючка Зима здесь.

Он неторопливо подходит к дочери и присаживается на корточки. Малышка почти сразу цепко ловит его за руку и рассеянно улыбается. Затем берёт за нос, отпускает и «пикает» в него, как на кнопку.

Я не спешу одёргивать Снежку. Помню, что Витю её детские штучки не напрягают. Да и не хочу мешать им выстраивать пусть пока хрупкую, но связь.

— Хочешь кушать? — спрашивает дочка у Вити.

— Да. Голодный как волк.

— Во-о-лк? Большой волк?

— Огромный! Гигантский! Серый волк!

Снежка смеётся. Мои губы по инерции тоже растягиваются в улыбке. Сейчас я чувствую себя спокойнее, потому что знаю — здесь моей малышке точно ничего не угрожает.

— Мама, а ты кушать хочешь? — обращается ко мне Зима.

Я чуть вздрагиваю. Всё это пока слишком непривычно. Нужно время, чтобы осознать: в нашей с дочерью жизни теперь всегда будет ещё один человек.

— Хочу, — отвечаю и подхожу к своим двум самым дорогим людям.

— Ну тогда вперёд.

Когда мы втроём заходим в столовую, нас ждёт по-настоящему королевский завтрак. Всё так аппетитно пахнет и выглядит, что желудок сразу сводит от голода.

Яра суетится у стола, раскладывая приборы, пока Стас у окна, залитого ярким солнечным светом, что-то шепчет сыну.

Я вспоминаю время, когда Снежка была такой же крошечной и легко помещалась у меня на руках. Сразу накатывает чувство вины и тоски. Дочь ни разу не провела свой первый год жизни в объятиях отца.

Мы с Витей снова пересекаемся взглядами. Он украдкой сплетает наши пальцы, и мне сразу становится легче.

— Поль, я не знаю, как правильно. Мы за столом ещё не ели с таким маленьким ребёнком, — Яра кивает на Снежку. — Отдельного стульчика нет. Что лучше — вилка или ложка?

— Всё нормально. Вилкой мы уже хорошо пользуемся. Я сама расставлю посуду. У нас всегда один порядок, так Снежке легче ориентироваться.

В четыре руки мы быстро справляемся.

Когда рассаживаемся, Богдан начинает капризничать, и Стас передаёт сына Яре.

— Мамочка, котик! — Снежка находит мою руку. — Да? Котик?

— Нет. Это маленький ребёнок.

— Почему он не говолит?

— Потому что он ещё совсем маленький. Ты, когда была такой, тоже не разговаривала.

Снежка задумывается, а потом серьёзно спрашивает:

— А как он зовёт маму? Мяу-мяу?

За столом раздаётся смех.

— Малая явно в тебя пошла, Зима, — хмыкает Стас. — Бьёт не в бровь, а в глаз.

— Это малыш Богдан, — улыбаюсь я.

— Снежка, хочешь познакомиться с нашим Бо? — предлагает Яра. — Протяни ручку, — мягко направляет она.

Снежка касается крошечной ладошки Богдана.

— Тёплый. Мягкий. Как пиложок!

Смех за столом становится громче.

После завтрака Стас с Витей выходят во двор покурить и поговорить.

— Всё обязательно образуется, — уверенно говорит Яра, ловя мой взгляд. — Мы вас не бросим.

— Спасибо.

Когда мужчины возвращаются, я узнаю, что мы улетаем сегодня ночью. Во всяком случае, таков план. Ещё одно испытание перед тем, как мы окажемся вне зоны досягаемости Кудашевского.

Если, конечно, он не перережет нам путь до аэропорта.

Глава 21

Полина

В Брно мы добираемся без приключений. Но на протяжении всего пути я была как на иголках: часто оглядывалась и выискивала в толпе аэропорта Кудашевского или кого-то из его охраны.

К счастью, не нашла.

И теперь тоже не найду.

Снежка, уже имея опыт в поездках, почти не капризничает и послушно сидит у Зимы на руках, когда мы идем к такси. Но к концу пути от усталости и шума начинает плакать.

— Давай я ее возьму, Вить. Котёнок, хочешь к маме? — спрашиваю, когда последней выбираюсь из машины.

Дочка слышит меня, но на руки не идет. Утыкается носом Зиме в плечо и продолжает хныкать.

Я чувствую укол… ревности. Слабый, но отчетливый. Пугаюсь этого чувства, потому что оно мне кажется диким и неуместным.

Впервые Снежка выбирает не меня, а… своего отца. Пусть она еще и не знает, кто такой на самом деле для нее Колючка Зима. И это неплохо, даже хорошо, что дочка на подсознательном уровне уже тянется к нему. Но я просто привыкла к тому, что моя дочь — только моя.

Глупая ревность сразу же рассеивается. Я больше не настаиваю, и Снежка остается на руках у Вити.

Осторожно осматриваюсь по сторонам. Мы приехали в тихий район, лишенный туристического лоска. Вокруг множество одинаковых домов, неподалеку, кажется, есть супермаркет. Очень практично и невычурно.

После «королевских» замашек Кудашевского здесь я чувствую себя свободнее и проще.

— Где эти блядские ключи? — бормочет Витя, шаря одной рукой по карманам своих джинсов