Не убегай - Амина Асхадова

Я бросаю затравленный взгляд на Мурада, но он по-прежнему убивает… руками…

Откуда тогда выстрел? Мой мозг перестает соображать, и я в страхе шепчу:

— Мурад…

Не слышит.

Он.

Меня.

Не слышит!

— Мурад! — сиплю. — Стреляют… кто-то стреляет…

Бестолку.

До него сейчас не достучаться.

А у меня комната будто сужается. Стены становятся теснее, воздух — тяжелее. Я чувствую, как у меня немеют пальцы, но не могу разжать их…

Когда мужчина перестает сопротивляться, я надеюсь, что сейчас все закончится, но Мурад не останавливается и пальцами стискивает его горло.

Животное…

У меня только одна мысль — животное!

Напряженный профиль.

Сжатая линия челюсти.

Потемневшие глаза.

В его глазах нет сомнений! Нет адских колебаний, которые есть в моем сердце! Есть только цель — довести дело до конца.

Меня начинает потряхивать.

Он что, может убить человека вот так?

Молча?

На моих глазах?

И это не разрушит его изнутри?

Это, мать его, не станет трагедией, преступлением?

Так можно было, что ли?

Я хочу провалиться сквозь землю…

— Хватит.

Я слышу голос Эльмана.

Он хватает Мурада за плечи и резко оттаскивает его назад. Мурад сопротивляется всего секунду, будто не сразу понимает, где он и что происходит. Потом его слегка отпускает…

Слегка…

Я вижу, как он тяжело дышит. Как его взгляд все еще прикован к телу на полу. Как тьма в его глазах медленно, очень медленно начинает отступать.

— Мурад, — повторяет его брат. — Ты здесь лишний. Приходи в себя. У тебя невеста здесь сидит…

С приходом Эльмана я жду, что он остановит этот беспредел и верю, что в нем нет бешенства Мурада. Что он не такой. Что он другой, каким показался мне в нашу первую встречу. Холодный, расчетливый, а самое главное — порядочный, человечный…

Раздается выстрел, и я подскакиваю на месте, не веря своим глазам.

Эльман. Убил. Человека.

Я хочу закрыть глаза.

Но не могу.

Внутри меня все крошится на мелкие осколки. Мое прежнее представление о мире, о добре и зле просто исчезает. О границах. О том, что можно и что нельзя!

Все исчезает!

Мурад стоит, не двигаясь. Потом медленно поворачивается ко мне.

Я вижу, как в его глазах гаснет что-то темное. Как возвращается осмысленность. Как он снова становится человеком, которого я знаю. Почти.

Он делает шаг ко мне.

— Адель…

Я вздрагиваю.

Все мое тело реагирует раньше сознания. Я отшатываюсь, прижимаюсь спиной к изголовью кровати и обхватываю себя руками, будто могу защититься от него, от них, от всего, нахрен, этого мира…

Мурад останавливается, а я не могу на него смотреть. Смотрю его в ноги, отслеживая каждую попытку приблизиться ко мне, затем резко встаю и, минуя изуродованное тело возле двери, проскальзываю в коридор.

За спиной раздается глухой удар.

Звук кулака о стену.

Меня бросает то в жар, то в ледяной холод, зубы начинают мелко стучать, и я не могу это остановить.

Я вылетаю во двор — и буквально врезаюсь в Ясмин.

Она стоит под фонарем, чуть в стороне от дома. Свет падает на ее лицо ровно, красиво, подчеркивая спокойствие, которое сейчас кажется мне ненормальным, почти пугающим. В пальцах у нее сигарета. Она медленно затягивается, стряхивает пепел на каменную плитку и смотрит куда-то в сторону, будто наслаждается ночью.

— Сигарету? — предлагает она, будто мы на светской, мать ее, встрече…

Я киваю.

— Две… — произношу хрипло.

— Держи.

Она протягивает мне сигарету и помогает прикурить, даже не спрашивая. Я беру ее пальцами, которые плохо меня слушаются, и делаю первую затяжку.

— Ты это, привыкай, — спокойно говорит Ясмин, выпуская дым. — Это у братьев не первая заварушка. И, если честно, не самая грязная.

— Там… — мой голос срывается, я сглатываю и заставляю себя продолжить. — Там убили людей.

— Убили, — соглашается она с усмешкой. — А ты думала, они будут читать им лекции о морали?

— Боже, почему ты смеешься? Нас же всех посадят, ты это понимаешь?! — психую я.

Ясмин запрокидывает голову и смеется. Смех у нее красивый, но сейчас… я не могу его слушать.

— Господи, — говорит она, выдыхая дым в ночное небо. — Ты такая наивная, Адель.

Пауза.

— Ты еще не поняла, какой Мурад на самом деле? — продолжает она спокойно. — В какую семью ты входишь? Это не игра в закон и порядок. Эти братья за свое убивают. А ты — принадлежишь им. И я тоже. Логика проста, как дважды два.

Я чувствую, как внутри меня все сжимается.

— Ты же замуж за этого бешеного выходишь, — она кивает в сторону дома. — Разобралась бы сначала, за кого выходишь, а потом кольцо бы его принимала…

— Ясмин, — начинаю я, и слова даются с трудом. — Я не хочу… выходить замуж…

— Тихо, — резко шипит Ясмин.

Я вздрагиваю и замолкаю на полуслове.

Я даже не успеваю понять почему, как чувствую его присутствие и не понимаю: услышал ли он мою последнюю фразу или нет?

Мурад останавливается за моей спиной, буквально придавливая меня своим весом. Не физически, а морально. Он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела, запах табака и даже тяжелое дыхание в затылок, а когда я нервно делаю затяжку, то слышу за своей спиной тяжелый приказ:

— Повтори, Адель.

— Что повторить? — шепчу эхом, не понимая.

Он выхватывает сигарету у меня из губ резко, почти зло, будто я сделала что-то очень плохое. Его пальцы на секунду задевают мою щеку — не ласково и далеко не случайно. Я вздрагиваю, не поднимая головы. Просто смотрю себе под ноги, будто это может удержать меня от паники.

— Повтори, что ты только что сказала.

Я молчу.

А он делает затяжку — глубокую, жадную, словно ему мало воздуха. Потом выдыхает дым мне куда-то в бок, намеренно, грубо, как метку. Я чувствую запах табака, чувствую его слишком близко, чувствую, как от одного его присутствия внутри все сжимается, а один мой ответ может вывести его из себя.

— Повтори, блядь, я сказал.

Глава 33

— Повтори, блядь, я сказал.

«Я не хочу выходить за тебя замуж», — повторяю я.

Но лишь мысленно.

Потому что знаю, что будет, если я произнесу это вслух.

Мурад сейчас не в том состоянии, когда можно говорить правду. Он в том состоянии, когда правда становится топливом для пожара, но если этому пожару суждено случиться, то пусть это случится сегодня.

Как говорится, гори сарай, гори и хата…

— Я сказала, что я не хочу…

Ясмин резко толкает Мурада в грудь:

— Эй, Мурад, — вмешивается она. — Ты охренел?