Не убегай - Амина Асхадова

— Ты засунул в мою одежду жучок, — повторяю я, не веря. — Без моего ведома.

— Да.

Ясмин хмыкает.

— Это так похоже на Шахов… Я даже удивлена, что ты не вживил ей чип под кожу. Постеснялся? Или это только после свадьбы? А метку будешь ставить? Фирменную, отцовскую…

Я чувствую, как меня накрывает волной — злость, стыд, страх. Все сразу.

— Ты не имел права, — произношу твердо. — Это ни в какие ворота…

— Я сделал это после твоего побега. Ты моя будущая жена, и это необходимо в целях твоей же безопасности.

Я прикусываю губу, с трудом отводя взгляд. Мне хочется стянуть полушубок и выбросить его к черту, но я сдерживаюсь из последних сил.

Я отворачиваюсь к окну. За стеклом мелькают огни, а внутри у меня будто пустота, выжженная до дна.

— Интересно, — говорит Ясмин, — а где была твоя охрана, Эльман?

В салоне становится тише.

— Ты всюду таскаешь за мной людей, — продолжает она. — В магазины, в рестораны, в поездки, и в этот раз я думала, что за мной присматривают.

Эльман сжимает челюсть.

— Ты хочешь сказать, что если рядом охрана, — произносит он медленно, — тебе можно дерзить пьяным мужикам?

— Я хочу сказать, — парирует она, — что если ты контролируешь мою жизнь, то делай это последовательно, а не так, что сегодня мне можно все, а завтра надо за языком следить…

— Не помешало бы всегда за ним следить, — вклинивается Мурад.

— Я сказал — хватит, — цедит Эльман. — Поигрались и хватит. Хочешь сидеть дома под охраной, будешь, блядь, сидеть дома под охраной.

Ясмин смотрит на него несколько секунд, и дерзость в ее глазах медленно гаснет. Она делает последнюю затяжку, тушит сигарету и откидывается на спинку сиденья.

— Как скажешь, — произносит она спокойно.

Я чувствую, как напряжение сгущается, будто перед грозой. За окном рассвет, и ближе к городу начинается дождь. Я не смотрю на Мурада, но ощущаю его рядом каждой клеткой кожи.

— Домой вас везти? — спрашивает Эльман, глядя вперед.

— Да.

Домой.

Я впервые по-настоящему понимаю, что мы с Мурадом сейчас окажемся в замкнутом пространстве, поэтому еще в машине я стараюсь сделать вид, что сплю.

Интересно, как прошла поездка домой к родителям?

Он ведь улетал в Волгоград, чтобы сообщить родителям и младшему брату о своем намерении жениться, а это значит, что вскоре мне предстоит знакомство со старшими членами семьи Шах.

Глава 34

Мурад

Несколько дней назад

Я сворачиваю с трассы и заезжаю на территорию родительского дома ближе к семи вечера.

Ворота открываются без задержки — охрана узнает машину сразу. Здесь ничего не меняется годами: высокий забор, ухоженные ели вдоль дороги и идеально ровный, как по линейке, газон. Дом стоит чуть в глубине участка — высокий, с широким крыльцом и колоннами. Не вычурный, но такой, в котором сразу чувствуешь вес фамилии, а у нас, Шахов, этот вес приличный…

Я глушу двигатель и на секунду задерживаюсь, пропуская через себя отрепетированную речь. Разговор сегодня будет тяжелый, и я это знаю.

Дом родителей всегда действовал на меня одинаково: будто ты входишь не просто домой, а в систему координат, где все давно определено — кто ты, что ты должен и как здесь принято жить.

И я живу не так, как принято в отцовском доме.

И то, что я сегодня им собираюсь сообщить — лишний раз это докажет. Что я хреновый сын. Что я творю, что хочу. Что ставки на сыновей сделаны, и я там нихуя не в приоритете.

Пусть будет так, потому что я свои приоритеты тоже давно расставил. И сейчас мой приоритет — Адель. Собственно, для этого я сюда и приехал, пора поставить родителей в известность о своих прямых намерениях.

Дверь открывается еще до того, как я успеваю нажать на звонок.

— Мурад, сынок! — мама улыбается широко и радостно. — Ты приехал.

Диана Шах выглядит так же, как всегда: ухоженная, спокойная, в утонченном платье и с аккуратно уложенными волосами. В ее движениях нет суеты, но есть привычка заботиться — она сразу тянется к моему пальто.

— Проходи, ты как раз к ужину, — говорит она, помогая мне снять верхнюю одежду. — Дорога не утомила?

— Все нормально, — отвечаю я. — Спасибо, мам.

— Мы тебя ждали с того дня, как ты сообщил о внеплановом приезде… К чему такая спешка? Погода испортилась, ливень весь день…

— Все хорошо, мам, — успокаиваю ее. — Отец дома?

— Да, проходи.

Я разуваюсь, прохожу в дом. Внутри тепло и пахнет вкусным ужином, а у матери по-другому и не бывает. Этот запах всегда возвращает меня туда, где все было проще: детство и небольшой свод правил, которые не обсуждаются. Сейчас этих правил стало больше и наказания за них тоже стали строже, нежели отцовский ремень.

В гостиной горит мягкий свет. Отец уже здесь.

Эмин Шах сидит во главе стола с прямой спиной и сдержанным лицом, и я мажу взглядом по его седым вискам, пока иду к нему. Он почти не изменился за последние годы — разве что взгляд стал тяжелее, он же человек, который привык, что его слово последнее.

Мы обмениваемся рукопожатием. Крепко и без лишних слов.

— Садись, — говорит он коротко, кивая мне.

Мама суетится перед нами: подает блюда, поправляет салфетки и следит, чтобы все было идеально. Она живет этим, дом, муж, дети — ее мир всегда крутился возле нас. Я к этому привык. Я привык к такому укладу жизни и никакой другой воспринимать не хочу. Главное теперь, чтобы Адель вписалась в этот образ жизни, ибо за то время, что мы вместе живем, я этот уклад нихрена не чувствую. Холод и отсутствие теплых ужинов меня категорически не устраивает, но я уверен, что это поправимо.

— Ты похудел, — замечает она, когда ставит передо мной тарелку. — Опять работаешь без выходных?

— Почти, — отвечаю я.

— У него сейчас сложный период, — говорит отец, не глядя на меня. — Ответственность растет.

Я киваю. Ужин начинается спокойно, и мы говорим о делах — без деталей и подробностей. Я упоминаю рабочие вопросы, а отец задает несколько точных и цепких вопросов.

— Кстати, София вчера звонила из Италии, — говорит мама. — Она скучает.

— Как у нее дела? — спрашиваю я.

— Учится и работает, — отвечает отец вместо нее. — Она устроилась в архитектурное бюро на Сицилии. Неплохо справляется.

София — единственная дочь. Ее отъезд был для матери болезненным, но отец счел это правильным и поддержал решение ее мужа-итальянца, который ее туда увез.

— А Дамир? — спрашиваю я. — Он сегодня