Его случайная проблема - Лана Нежная

Я догадывался, что она может приезжать ещё. Но думал — только в клуб. А нет, ошибся.

Андрюха зовёт в зал: клиенты хотят скидку. Выхожу. Она сидит на байке, платье задралось по самое не могу. Хлопает пушистыми ресницами. А я не улавливаю суть разговора. Скидка… царапина… голос тонкий, но в ушах гудело, как в неисправном глушителе. Слезла с байка, сняла куртку. Хотелось сразу прикрыть её собой, отгородить от мужских взглядов. Это, блять, что за сорочка? Душно ей, стоит, крутится, машет рукой. Лямки тонкие, спина голая почти до талии, на груди и на разрезе — кружевные вставки. Без лифчика… бля, трусы хоть на месте? Вижу, что парни в салоне тоже заинтересовались. Кто-то кашляет, кто-то отворачивается, но глаза всё равно косят. Напрягаюсь до предела. Мышцы каменеют.

Смотрю на неё. А самого трясёт уже. То ли от сквозняка из открытой двери, то ли ещё чего — соски у неё встают колом. Чётко проступают под тонкой тканью.

А вот это уже перебор.

Хватаю её куртку. Накидываю ей на плечи, резким движением, почти грубо. Она вздрагивает, смотрит на меня широко. Я не выдерживаю этого взгляда. Ухожу, соглашаясь на её условия, бормочу что-то про «запишем в ремонт». Чуть позже слышу, как она отказывает Матвею поехать перекусить. «Мне к Рубцову надо. Срочно». Это она для него получается так вырядилась? Куда он смотрит вообще? Или ему так нравится? Может, он и не против, что её разглядывают.

Я вообще превратился в грёбаного сталкера с ней. Если она рядом — наблюдаю, но не палюсь. Сижу в тени, в кабинете, у мониторов. Ловлю её изображение. Смотрю, как смеётся. Запоминаю, в какой день во что одета.

Так спалил, когда она пила шампанское, а потом залезла на байк. Убить был готов. Потом спалил, как девчонка из компании Матвея насыпала ей песка в бак. Тоже хотелось убить. Но не Виту, а эту курицу. Когда увидел — было уже поздно. Решил: прокачусь сегодня за ней. Взял байк с сервиса, на продажу готовим. Экипировка была, слава богу. Запасная в кабинете хранится.

Стою сильно в стороне, смотрю, как её байк глохнет. Рывок, чихание двигателя, тишина. Андрюха красавчик, сразу загоняет на сервис.

С утра сам займусь.

Потом ей с барского плеча предлагают выбрать себе извозчика. В прошлый раз её отвозил Матвей. В этот раз возле него крутится эта курица, а Вита даже не смотрит в его сторону. Она окидывает стоянку взглядом и цепляется за меня. Хотя я стою прям сильно далеко, в тени. Взгляд зацепился и не отпускает. Сканирует меня. Узнаёт? Тут подходит какая-то девица и начинает клеиться: «Прокатишь?»

— Нет, занят, уйди, ради бога, — машу ей отрицательно, не отводя глаз от Виты.

Вита направляется в нашу сторону. Взгляд не отпускает, держит меня, как якорь. На ходу надевает шлем. Отодвигает девицу, поднимает визор меньше чем на секунду и прыгает ко мне, обнимает крепко. Тело врезается в моё, тёплое, живое. Пахнет ей. Узнала? Но как?

Везу её домой. К ней. А хочется к себе. Поговорить нормально не получается, выдаю ей претензии на её «скучаю». Выходит херня, натянутая, как старая цепь. Уезжаю, но тело не слушается. Делаю круг и нагоняю такси, держу дистанцию. Приезжает к многоэтажке. Новый дом, совсем недалеко от салона. Мне казалось, что у Рубцова должен быть дом. Не квартира.

Это не дом Матвея. Точно. Он живёт с Мирой, а её адрес я уже знаю. Довозил их с Андрюхой. Заходит быстро. У неё ключи. И к кому она? Смотрю на дом, через минуту загорается свет на седьмом этаже. Может, она, а может, и нет. Свет гаснет примерно через минут сорок. И всё. Возвращаюсь в салон, возвращаю байк, переодеваюсь, еду домой.

Сплю отвратительно. Ворочаюсь, как на матрасе из битого стекла.

После утренней пробежки, когда лёгкие горят, а пот стынет на спине, не выдерживаю. Звоню Рубцову.

— Кирилл, доброе утро. Нам бы поговорить срочно. Могу подъехать?

— Вадим, а до понедельника не терпит? Выходной же.

— Вопрос жизни и смерти.

— Ну раз так, приезжай.

Называет адрес. И это не тот.

— А ты разве не на Свободной живёшь? — уточняю.

— Нет. Это супруга твоя там квартиру снимает.

— Свободная, тридцать один?

— Да.

— А она разве не вернулась в дом?

— Ну как… я её туда отвёз, но она съехала в тот же день. Дом на продаже. Там никто не живёт.

— Кирилл, а у вас… у вас с Витой… вы в отношениях?

Пауза. Потом тихий, усталый смешок.

— И ты туда же... Боже упаси, Вадим. Я не смешиваю работу с личной жизнью.

На фоне, приглушённо, но чётко:

— Кир, любимый, тебе сырники или что посерьёзней?

Женский, приятный голос. Уверенный, домашний. И это точно не Вита.

— Кирилл, извиняюсь за беспокойство. Вопрос отпал.

Сбрасываю звонок.

Стою посреди кухни. Холодный кафель под босыми ногами. В ушах звенит, как от удара. Я дурак. Придурок. Идиот. Боже… да я всё в одном флаконе. Три в одном, как Old Spice. Тридцать один год, бизнес, люди на зарплате, ответственность, а я месяцами ревновал к призракам, строил теории из обрывков чужих разговоров и сам загонял себя в угол. Вита меня не убивала. Я убивал себя сам. Медленно. По крупицам. Своими руками.

Сажусь на табурет и понимаю, что это полный пиздец. Я вчера сам всё испортил.

Нужно исправлять и срочно.

Идея была проста. До смешного. Как починить двигатель: разобрать, прочистить, собрать, завести. Я чинил её байк и молился, чтобы этого хватило. Пригнать. Просить прощения. Если любит — простит. Если нет… нет, я даже не допускал этой мысли.

Но всё пошло не по плану. Как всегда, когда речь о ней.

Она позвонила Андрюхе сама. Он был рядом. Я слышал обрывки его разговора по телефону, и внутри всё сначала похолодело, а потом резко вскипело. Травма. Серьёзная. А она, упрямая, как чёрт, отказывается ехать к врачу. С каждой секундой жар подступал к горлу, сдавливал рёбра. Это не Вита, это ходячая проблема… Ну что за характер? Прибью.

Я сорвался. Андрюха ещё пытался уговаривать словами, мягко. А я уже был на взводе. Силой потащу, если понадобится. Я, чёрт возьми, её муж. Бумажка есть, а значит, и ответственность.

По дороге заехал в аптеку. На всякий случай. Взял всё, что могло пригодиться: обезболивающее, противовоспалительное, бинты, гели. Аптекарь выдал