Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

хочу вернуться просто потому, что тут мне хорошо. А ведь после развода дом

казался пустой, холодной клеткой...

Что мне в этой девушке? Я не понимал, пытался разобраться, и не получалось,

хотел отмахнуться, не усложнять, и не выходило. Всю дорогу в столицу и

обратно, и пока был там, когда не занимался делами, вопросы роились в

голове, необъяснимые чувства теснились в груди. С Исольдой была любовь, с

Каролой просто разрядка, а с Яной что? Почему меня, дракона, так тянет к

ней? Вот держу её в руках, и отпускать не хочу...

Я чуть не потерял её снова. Пара секунд задержки в пути, и не успел бы. Слуге

было не под силу удержать разъярённого быка, мне пришлось хвостом откинуть

его в сарай, где он удачно и убился, врезавшись головой в стену. Давно надо

было забить этого урода, никакие телята не стоят такой опасности, но слуга

уверял, что справляется, и главное, никого не пускать близко к зверюге, мол,

нельзя терять такого производителя...

Теперь хоть с этой стороны проблем ждать не буду.

Откинувшись на подушки, я устроил жену на своей груди, поглаживал шелковистые

волосы, похожие на разлившийся горячий шоколад, и внутри одновременно

поднимались два чувства — покой и желание. Никогда раньше они для меня не

сливались воедино, но с этой девушкой всё было не так. Я с ней был не такой,

и это новое ощущение себя, более уверенного, расслабленного, мне нравилось.

Яна поёрзала, поднимаясь выше, приоткрыла глаза на секунду, потянулась и

неожиданно поцеловала меня в шею. Тёплый нос уткнулся в место, которого

только что коснулись губы, обжёг кожу дыханием...

И всё. Она снова уснула. А я замер, борясь с лавиной желания, во мне словно

натянутая струна порвалась и звенела, заставляя всё существо вибрировать.

Кожа покрылась мурашками.

Но ведь я дракон! Это она должна от моей близости с ума сходить, а не наоборот!

Я прижал жену крепче, чувствуя, как от напряжения дрожат пальцы... Не буди её.

Не смей! Ты сам хотел проклятый фиктивный брак.

И она не желает долголетия, так или иначе, скоро ты её потеряешь. Тебе пару

надо искать, а не...

Переложив девушку на подушку, я встал, стараясь её не разбудить.

— Это всё временно, ты просто эпизод в моей долгой драконьей жизни. Только

истинность навсегда, не нужно мне ничего другого!

Так приснилось или нет?..

Этот вопрос мучил меня с самого пробуждения. Во сне за мной гнался бык,

превратившийся в виверну, а потом рядом оказался муж, прижал, закрыл собой

от монстра, и стало так спокойно, что я, в порыве благодарности, поцеловала

его. Правда, во сне Киприан был просто громадным, и я, решив, что до щеки не

дотянусь, чмокнула его в шею, но даже это было так приятно... Словно удалось

маленькую печать на нём поставить — мой.

Больше никаких глупостей не снилось, и раннее утро началось для меня с хорошего

настроения, приятных потягушек и... странного взгляда мужа, сидевшего у

кровати.

Вот как может человек так смотреть? А дракон смотрел на меня подозрительно,

настороженно и обжигающе, и всё это сразу! Но самое странное, что как только

наши взгляды встретились, он тронул свою шею ровно там, где во сне я его

поцеловала... Полумрак в комнате сгустился, мы смотрели друг на друга, будто

ждали, кто первый сделает шаг. Вот только какой шаг? Чего я ждала от

Киприана? И почему его взгляд стал таким... голодным?

Это слово подсказало, как выйти из неловкой ситуации.

— Привет, — мой голос звучал хрипло, и глаза мужа заблестели ярче, — ужасно

есть хочется...

Он сглотнул, кивнул и молча вышел, а я выдохнула, накинув на лицо одеяло.

— Вы двое скоро дом спалите такими взглядами. Искры так и летят, — проворчал из

своего гнёздышка, теперь стоявшего на табурете у камина, Пушок. — Но это

будет уже не важно, если я всё равно умру от разрыва сердца, от страха за

тебя. Хоть это радует.

— Ну да, это же я виновата, что меня то похищают, то к быку приводят...

— А нечего шастать! Видишь же, ситуация опасная, так сиди в своей комнате и нос

не высовывай даже в коридор! — прикрикнул крысик и сердито растопырил усы.

— Ещё можно забаррикадироваться тут и еду получать через окошко в двери... А, и

окно наглухо забить для верности. Ой, а что делать с камином? Через него

ведь тоже может пробраться враг.

— Да-да. Смейся, — фыркнул питомец. — Индюк тоже умный был, да в печь попал.

— Ну, в печь я не влезу, в этом плане можешь не волноваться, — хихикнула я.

— А по частям? — мстительно прищурился питомец и показал мне язык. — Нервов на

тебя не напасёшься. А от них есть хочется. Скоро разжирею, а толстая лысая

крыса это гораздо хуже, чем просто лысая!

— Ну, ладно тебе. Для меня ты всегда будешь милым и хорошеньким, — попыталась

примириться я.

— Но ты не крысья самочка! Скоро весна, вдруг меня на романтику потянет? А я не

в форме! Это вот вы двое только в гляделки играть горазды, а мы, крысы,

действуем. Потому и плодимся. А ты чего ждёшь? Часики-то тикают! — он развёл

лапы и выпучил на меня глазищи.

— Умолкни, или тебя настигнет возмездие в виде подушки, — пригрозила я, а у

самой горели уши. Докатилась, крыса поучает, как жить семейную жизнь! Искры

ему мерещатся...

— Ты попади сначала, — нагло хмыкнул этот лысый перец, демонстративно

отвернулся и принялся за утренний туалет.

— Мойся-мойся, авось грязные мыслишки вымоешь.

— А всякие слишком чистенькие помирают без потомства, — не сдавался Пушок, и

подушка его накрыла-таки. Из-под неё доносилось сопение, фырканье, и что-то

недоброе в мой адрес, но разборки пришлось прекратить, вернулся муж.

— Вот, Санда сказала, что тебе нужно есть больше этих орехов и пить

успокаивающий чай.

Киприан помог мне усесться, положил подушки под спину, с удивлением глянув на

ту, под которой шуршал крыс.

— Это ему холодно стало, я прикрыла...

— Я примерно так и подумал, — хмыкнул муж и поставил передо мной небольшой

столик-поднос на ножках. Санда собрала для меня кашу с тыквой и грецкими

орехами, булочку в шоколадной глазури и ароматный травяной чай.

Из-под подушки у камина появился розовый нос и несколько раз потянул воздух.

— А крысам сегодня завтрак не положен? Забыли про меня, да? — проворчал он, и

Киприан закатил глаза.

— Про