Клыки - К. Л. Спир

Я понятия не имела, что за выражение было у меня на лице. Я вцепилась в металлический стол, голова у меня шла кругом. Я чувствовала, что команда Вольфа смотрит на меня, но я не могла отвести взгляд от Мака и Вольфа.

— Эмбер, за которой ты охотился все это время? Ее не существует, — продолжил Мак, его тихий голос привлекал больше внимания, чем крик. — Я сомневаюсь, что она когда-либо существовала, потому что я никогда не встречал никого, кто был бы так полон решимости защитить всех остальных.

Никто, кроме Трея, никогда не помнил меня такой — такой, какой я была хорошей — и маленькая часть меня беспокоилась, что Трей видел меня такой только потому, что искал хорошее в каждом. Отмахнуться от слов Мака было гораздо труднее. Они казались тяжелее. Они опасно походили на правду.

Вольф и Мак несколько мгновений молча изучали друг друга, прежде чем Вольф повернулся и встретился со мной глазами.

— Ты была ангелом Джака? — спросил он срывающимся голосом.

— Да, — прошептала я, и на его челюсти дрогнул мускул.

— Когда ты присоединилась к Жнецам?

Край металлического стола больно врезался в мои ладони, когда я схватилась за него.

— Джак нашел меня через неделю после того, как меня изгнали.

Что-то промелькнуло в его глазах при слове «изгнали», но он ничего не сказал. Молчание переросло в нечто болезненное.

— Ты трахалась с ним? — резко спросил он, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица.

Я отчаянно втянула воздух через нос. Чем ближе я подходила к распутыванию спирали, тем больше мой брат, казалось, скрывался за непроницаемой маской.

— Осторожнее, Вольф, — прорычал Гриз, но Вольф не отвел от меня взгляда.

— Скажи ему, Эм. — Голос Мака в моей голове был разъяренным. — Не позволяй ему думать, что ты оказалась там по своей воле.

— Я не… не хотела быть с ним, — выдавила я.

— Это не то, что я слышал, — ответил Вольф невыносимо ровным голосом.

Я знала, какие слухи, вероятно, дошли до него. Они глумились надо мной каждый чертов день. Мысль о том, что он услышит их, заставила бессильную ярость вспыхнуть глубоко в моем животе. Неудивительно, что он видел искаженного монстра, когда смотрел на меня.

— Ты не знаешь всего, Вольф.

— Тогда расскажи мне. — Все в нем было пустым — его голос, его лицо. Казалось, он все запер.

— Что, тебе нужны все ужасные подробности?

— Если это правда, то да.

Яростное отчаяние пробиться сквозь его непроницаемую маску охватило меня. Он хотел знать? Он хотел правды? Прекрасно. Пусть он утонет в этом.

— Какие подробности тебе нужны, Вольф? Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, как мне повезло, что первые несколько лет он бил меня и морил голодом только потому, что думал, что мои силы связаны с моей девственностью? Ты хочешь услышать, как он был так взбешен после того, как я попыталась сбежать со своим единственным другом, так убежден, что мы, должно быть, тайно трахались, что решил рискнуть? Ты хочешь знать, что мне было четырнадцать, когда он изнасиловал меня в первый раз? Должна ли я описать, что он все еще был покрыт кровью моего друга — моего друга, которого пытали целый гребаный день, прежде чем он умер? Ты хочешь знать, что Джак запаниковал, когда понял, что у меня идет кровь, что я говорила правду о том, что все еще непорочна, — я ядовито выплюнула это слово, — поэтому он порезал себе руку и сказал мне исцелить его? И когда я не смогла унять учащенное дыхание, чтобы сделать это, он сломал мне нос и сказал, что позволил бы Жнецам сделать меня своей шлюхой, если бы я потеряла свои силы.

Лицо Вольфа побледнело, ноздри раздулись, челюсть сжалась. Его кулаки выглядели так, словно были сжаты так же крепко, как и мои, но я могла видеть трещины, появившиеся на его маске, и я двинулась за ними со злобной сосредоточенностью.

— Для тебя достаточно подробностей, или ты хочешь услышать о тысячах других случаев, когда это происходило в течение следующих восьми лет?

Рядом со мной Сэм тихо и яростно выругался себе под нос. Я не осмеливалась взглянуть ни на кого из команды Вольфа, но могла сказать, что все они стояли неестественно неподвижно.

— Я знаю, что мне это нравилось, что я его провоцировала, что меня заводило, когда он причинял мне боль. Я знаю, что они называли меня его игрушкой, его шлюхой-мусорщицей. Я знаю, они сказали, что я отчаянно нуждалась в его члене и что я любила его. Ты думаешь, они не швыряли все это дерьмо мне в лицо при любой возможности? Правда в том, что я сдалась. — Дикий, горький смех сорвался с моих губ. — Так вот — вот твоя проклятая правда. Правда в том, что я пыталась бороться так, как ты меня учил, и я проиграла. Я была недостаточно сильна, и он сломал меня. И я знаю, что я жалкая, но я перестала бороться с ним, потому что было чертовски ясно, что никому нет дела, и никто не придет меня спасать.

Вольф резко вдохнул сквозь зубы, и я знала, что он услышал то, чего я не сказала — что я поняла, что он придет не для того, чтобы спасти меня. Он начал медленно качать головой взад-вперед, но паутинные трещины на его маске расширялись, пока я не смогла разглядеть невыносимую боль под ней. Я думала, что мне станет легче, если я заставлю его понять, но этого не произошло. Абсолютная тишина в комнате начала смывать мой гнев и сжимать легкие. Дрожь пробежала по всему моему телу.

— Так что да, я была его шлюхой, — выплюнула я в него это слово, пытаясь сдержать гнев, и Вольф вздрогнул. — Я была его Ангелом, и знаешь что? Я проводила каждый день, молясь, чтобы, возможно, в следующий раз он увлекся и случайно убил меня. По крайней мере, тогда все было бы кончено. Ты думаешь, я должна страдать из-за смерти Дюна? Что ж, хорошие новости: все это время я жила в аду.

Я больше не могла находиться в этой комнате. Я развернулась на каблуках и выбежала за дверь. Никто не двинулся с места, чтобы остановить меня, и как только я оказалась на улице, я бросилась бежать.

Я хотела вернуться на могилу Трея, но знала, что сначала они будут искать